— Илиана, послушай…

— Лучше бы убил меня быстро, — почти беззвучно проговорила я. — Чем по кусочку лишать меня души.

— Послушай! — Дарис схватил меня за плечи в успокоительном, как ему показалось, жесте. — Клятва не может изменить память. Я не знаю, что произошло, но я ничего тебя не лишал. Я бы не стал, Илиана, я люблю тебя!

— И что же тогда со мной? — зло поинтересовалась я. — Схожу с ума от счастливой жизни с тобой? И почему, чтоб ты сгнил во тьме, ты все еще меня держишь? Ты не знаешь, что я хочу тебя, когда делаешь это? Забыл, что и это приказал мне?! Считаешь это уместным сейчас?!

Я резко, раздраженно повела плечами, но это не ослабило крепкой хватки. Меня трясло.

— Я не хочу отпускать тебя, — неожиданно признался Дарис. — Я догадываюсь, что произошло, но в этом нет моей вины. Это лишь случайность, я клянусь… Я высказал пожелание в запале. Похоже, ты приняла его за приказ.

— Объясняй!!! — заорала я. Дарис вздрогнул, и я, наконец, встретилась с ним глазами. Теперь вид его был неуверенным, виноватым, и это разозлило меня еще больше. — Объясняй, или я убью тебя. Я не знаю, как, Дарис, но убью.

— Я попросил тебя не думать о моем отце.

— Об отце? — я попыталась понять, о чем мужчина говорит. У него, конечно, должен был быть отец, но при чем тут он?

Дарис потянулся ко мне — я не отодвинулась, все еще ожидая объяснений — и коснулся губами щеки в нежном, как мне показалось, поцелуе.

— Прости меня.

— Отпусти меня немедленно!

Мой голос был сиплым. Когда я сорвала его? Дарис сжал пальцы на моих плечах чуть сильнее.

— Прости меня, прошу. Прежде, чем отпущу. Это моя вина. Ни одного больше приказа.

Даже злость схлынула, так смешны и вместе с тем жалки были его слова. Я позволила себе хмыкнуть:

— Это я уже слышала. С твоего прошлого такого обещания ты много раз приказал мне, мой спаситель.

— Мне казалось это оправданным. — Дарис немного помолчал, вглядываясь в мое лицо. Я отводила глаза, чтобы не видеть его изогнутых луком губ. — Казалось. Это все магия, я думаю.

— И? — мой голос звучал ядовито, я знала это.

— Я верну тебе клятву, как только мы выберемся из Пар-оола. Обещаю.

— Почему не сейчас?

— Потому что он рядом, а ты думаешь, что влюблена в него. Я должен тебя защитить.

Вместо «он» Дарис назвал какое-то имя, но оно тут же выветрилось из памяти. Да оно ничего и не меняло.

— Знаешь, вот сейчас я чувствую возбуждение, — медленно сказала я. — Но оно больше не имеет значения. Я боялась, что не одолею эту искусственную тягу, которую ты создал, чтобы сломать меня. Я сравнивала тебя с фатиумом, убеждала себя, что я сильнее. Но знаешь, в чем правда?

— В чем? — глухо спросил Дарис.

— В том, что все это — лишь грязь, Идж, это все не я. Ты извалял меня в этой грязи, забил в глотку, наполнил ей изнутри, но грязь — это все равно не я.

— Идж? Это что?

Я проигнорировала вопрос.

— И сейчас я ясно понимаю, что ты можешь меня уничтожить, пытаясь получить — по каким-то своим больным причинам — но я твоей не буду. Значит, клятва вообще не имеет смысла, ведь клялась я именно в этом, да?

Дарис теперь молчал, только рассматривал меня в упор, будто надеясь на что-то. Сейчас я ощущала себя беспощадной, топчущей его перед тем, как он окончательно растопчет меня, и меня пьянило это чувство сильнее, чем жар его кожи.

Будто поняв, о чем я думаю, Дарис скользнул руками по моим голым плечам, предплечьям, кистям. Он почти отпустил меня в этом обессиленном движении, но уже проводя по кончикам ногтей, вдруг легко сжал мой указательный палец, таким образом сохраняя контакт. Я догадывалась, что он попытался удовлетворить мое требование, но вместе с тем ему явно было важно продолжать касаться меня. Дарис перестраховался: пульсирующее возбуждение, хоть и было приятно, больше не подчиняло меня. Но дистанция дала мне воздуха, так что я выбрала сдержаться, не отпуская язвительных комментариев.

— Я не могу, Илиана, — виновато прошептал он.

Удивительно, но почему-то сейчас я была сильной. Мой разум рушился, Дарис все еще обладал надо мной абсолютной властью, я только что пожелала ему, гордому и тщеславному герцогу, сгнить во тьме — и все же ситуацию контролировала я. Мысли прояснились. Я вдруг оказалась в моменте абсолютной ясности, будто увидела в глухой чаще освещенную луной дорогу и ступила на нее. Я была холодной, уставшей и сильной.

— Ты снова нашел какой-то повод не возвращать мне клятву. Я поняла. Что-то еще? Ты меня изнасиловал. Да, можешь не доказывать мне, что мне понравилось — мне понравилось, это было лучше, чем все, кто был у меня до тебя. Но и это значит не больше, чем… — я не договорила. Не нужно было договаривать: его лицо и так дрогнуло и стало еще более несчастным.