– Что ты и юноши забыли в моей комнате? – тут уж было не до шуток, и я нахмурилась.

– Но как же, Богиня, - залепетал, - все по твоим заветам: обожание, поклонение, предупреждение всех желаний наперед.

– Азорий, по-моему, я ясно выразилась на счет заветов: спрашивай у меня, прежде чем что-то сделать.

– Не гневись, Великая, - он упал на пол, стукаясь лбом. Мне всегда казалось, что ему должно быть ужасно больно в этот момент. Поморщилась и коснулась рукой собственного лба.

Юноши смотрели на меня с легкой обидой и непониманием в глазах. Так старались, ублажали, а я – ругаюсь.

– Давайте договоримся, мальчики. Отныне, прежде чем ворваться в мою спальню – стучите и спрашиваете дозволения. Встань, Азорий, а то я вижу только твою задницу, кхм, заднюю часть. А хочу видеть лицо собеседника, когда говорю.

Тар Азорий тут же подскочил и с готовностью принялся внимать моим наставлениям.

– Это было, во-первых. Во-вторых, я запрещаю прикасаться к себе.

Юноши побледнели, Азорий – перестал улыбаться.

– В-третьих – мне нужен телохранитель. Один взрослый, опытный, не заинтересованный во мне, как женщине, мужчина.

Юноши совсем поникли, так как под эту категорию не подпадали. Тар Азорий озадачено почесал репу.

– В-четвертых, после завтрака мы отправляемся по храмам в столице. Хочу поглядеть – что у вас тут творится.

И чтобы немного утешить парней, добавила:

– Вы тоже можете пройтись со мной.

Мальчики оживились, но все равно печать тоски еще отражалась в прекрасных юношеских глазах.

– Позволь хоть покормить тебя, о прелестнейшая! – голубоглазый осторожно присел рядом со мной на кровать так, чтобы ненароком не задеть.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась у него. Раз уж они готовы служить мне денно и нощно, неплохо бы познакомиться.

– Зови меня Дарий, Богиня, - лукаво улыбнулся он, протягивая дольку ароматного фрукта. Я послушно открыла рот и съела лакомство. Вкусно!

Следующим кусочком он намеренно испачкал мне подбородок и тут же кинулся «исправлять» собственное упущение: провел большим пальцем от моей нижней губы по подбородку, а затем облизал сок с руки. И все это проделал, не отрывая взгляда от моих глаз. Вот же! Змей искуситель. Раз к телу прикасаться нельзя – пошел на хитрость.

Остальные парни наблюдали за его действиями с одобрением, при этом, чуть не капая слюной. Господи, за какие такие грехи ты наказал меня этими юнцами?? Сплошное искушение и совращение.

От очередной порции я увернулась и сама схватила с подноса хрустящий хлебец. Макать его полагалось в ягодный сироп. Из небольшой пиалы поднимался парок: местный аналог чая разливался в воздухе травянистым ароматом.

– Богиня, ты позволишь тебя расчесать? – спросил блондинчик, что сидел практически у меня за спиной. Руки не распускал, но громко дышал, всем своим видом давая понять, что он рядом и обо мне не забыл.

– А ты умеешь? – удивилась вопросу.

– Конечно. Я много чего умею, - он блеснул белозубой улыбкой.

– Хорошо, - я проигнорировала многозначительность его фразы, - сделай мне высокую прическу. Не люблю, когда волосы лезут в глаза.

Парень кивнул и выудил откуда-то из-под тряпок деревянную щетку-гребешок. Стал распутывать мои всколоченные за ночь пряди, одну за другой. Делал он это аккуратно и профессионально, просто загляденье! Но учитывая, что у них у всех длинные косы – неудивительно.

– А как тебя зовут?
– спросила у новоявленного мастера парикмахерского искусства.

– Шер, Богиня. Твои волосы – словно текучая вода, - он пробежался пальцами у основания шеи, вызывая целый табун мурашек.

– Шер, не забывайся! – хотелось быть строгой, но как-то не получалось. Мой голос прозвучал как у разнеженной кошки. Парень за спиной хмыкнул и продолжил распутывать волосы.

– А я – Пир, - встрял третий, хоть его и не спрашивали. Очевидно, захотел свою порцию внимания.

– И что умеешь ты, Пир? – благосклонно кивнула ему.

– Любить тебя, Богиня. От заката до рассвета, не зная устали, - ответил этот бесстыдник, нимало не смущаясь.

Я рассмеялась.

– Это где же ты научился, а? Со слов тара Азория – вы все девственники, женщин в глаза не видели. Вот хвастунишка! – поддела кареглазого Пира.

– Я бы никогда не стал тебе лгать, Богиня, - серьезно ответил он, чуть порозовев щеками. Смущение в его исполнении выглядело довольно забавно, учитывая цвет кожи.
– Нас учили всему, что должен знать и уметь настоящий мужчина. И пускай я не спал с женщиной, будь уверена, ночь со мной ты не забудешь, Великая, - он склонил голову в знак почтения, а затем резко вздернул ее вверх. Уставился на меня, практически не мигая, своими невозможными бархатными глазами. Я первой не выдержала этой дуэли взглядами и отвела глаза.