— Ну вы даёте ребята. — Всё, что она смогла ответить мне, когда я закончила свой рассказ.

— Что мне делать?

— Ой подруга. Я даже не знаю. — немного подумав, Аня добавила. — Но знаю одно, Алекс никогда не будет говорить, что-то просто так. И раз он утверждает, что это невозможно, значит там реально какие-то серьезные проблемы. А ещё я знаю, что он всегда будет делать всё, чтобы защитить своих близких и людей, которые ему не безразличны.

— Но мне тяжело, понимаешь? Не могу видеть его и знать, что даже не имею права прикоснуться к нему или элементарно заговорить. Тем более, когда мы оба этого хотим.

Когда в тот вечер вернулся Алекс. Мы ещё раз поговорили. Обсудили, как нам лучше будет жить дальше под одной крышей. Я сказала, что могу съехать. На что Алекс так рявкнул на меня, что я аж отскочила. Сказал, что пусть это и трудно, но я останусь жить с ним. Чтобы в случае чего, он был рядом. На что я усмехнулась, вспоминая сейчас тот разговор. Рядом, ага, как же. Если раньше он приходил домой поздно вечером или ночью, то последние дни, он дома ночевал всего три раза. В общем сошлись тогда на том, что будем обходится лишь приветствием. На этом всё.

Это всё так странно. И вообще за гранью моего понимания происходящего. Бред какой-то. Но я опять же согласилась. Для чего? Зачем? Не знаю. Шанса то на дальнейшее нет.

— Дорогая моя. — обратилась подруга и взяла меня за руку. — Я уверенна, что всё будет хорошо. Да, сейчас трудно и больно. Но ты сильная девочка и справишься.

— Я надеюсь. И Анют, спасибо тебе! — Потянулась и обняла подругу.

И вот, после двух недель такой жизни. Я начала всё больше и больше уходить в себя. Что крайне мне не нравилось. Еще никогда в жизни я так не грузилась из-за парня. Что вообще со мной происходит? Я просто не узнаю себя. Не уже ли любовь, творит такое с людьми? А то, что я испытывала к Алексу именно это чувство я уже точно знала. Я постоянно о нём думала. Когда он не ночевал дома, меня сжирала ревность. Представлять, что сейчас он находится с кем-то и хорошо проводит время — невыносимо. Думать, что кому-то он позволяет приблизится, прикоснуться к себе. А ты кроме слова «привет» и сказать ничего ему не можешь. Каждый день я боролась с теми чувствами, что так внезапно родились в моей душе. И от того, что мне приходится скрывать и подавлять его становилось ещё больнее.

Всё. Так продолжаться больше не может. Я пережила такой ад с братом. Что, я какие-то чувства не смогу в себе побороть? Смогу! Просто нужно вернуться в прежнее состояние. Видеться с друзьями. Веселиться. И отбросить всё плохое в сторону. Возможно даже слетать к папе. Он давно меня ждёт в гости. Только нужно уточнить на работе. Смогут ли они отпустить меня на несколько дней.

Именно последним я и решила заняться. Как только пришла на работу, сразу отправилась к начальнику. Не стала ничего выдумывать, сказала, что мне необходимо несколько выходных за свой счёт, по личным обстоятельствам. Что нужно улететь в Нью Йорк к отцу.

Я уже говорила, что безумно счастлива работать в этом месте? Так вот, говорю ещё раз. Начальник отпустил меня. И дал не несколько дней, а целую неделю.

Сидя на обеде, я зашла на сайт авиакомпании и забронировала билет. Позже позвонила Ане и сказала, что улетаю к папе. Подруга поняла в чем дело и сказала, что поддерживает меня. Мне ведь действительно было необходимо, сменить обстановку и привести мысли в порядок.

Вечером собрала чемодан, позвонила папе и обрадовала, что прилетаю к нему. Я очень по нему скучаю. Не виделись почти два года. Из-за ситуации в мире. Он мой самый родной человек. И даже наших ежедневных, телефонных разговоров конечно же не достаточно. Это ведь Папа.

Утром я естественно проспала. И носилась, как метеор по квартире. Проверяла всё на миллионы раз, чтобы ничего не забыть. И когда уже была на пол пути к аэропорту, подумала, что следовало бы оставить Алексу записку. Ладно, если что, узнаёт у ребят. Хотя навряд ли ему это интересно. Даже и не заметит. С учетом того, что его дома можно сказать не бывает.

Вообще, всё, что происходит между нами, какой-то идиотизм. И вопрос, что такого таит его прошлое, не покидал мой мозг ни на минуту с того разговора на балконе. Я знаю, что обещала не лезть к нему. Обещала действовать согласно нашему уговору. Но черт! Это жуть, как тяжело. Видеть его, когда он все таки появляется дома. Чувствовать его запах. Слышать его голос. Каждая ночь — это выстрел в голову. Все сны о нём. Все мысли только о нём. Нет. Долго я так не выдержу. Как бы не уговаривала себя. Как бы не настраивала на положительный исход. Просто не смогу. И вообще, я устала и не хочу быть во всём сильной. Я и так не могу назвать свою жизнь абсолютно счастливой и беззаботной. А теперь ещё и эта борьба с чувствами. Это слишком. Даже для меня. Хочу жить спокойно. Не думая ни о каких проблемах. Ни о том, что не могу быть с человеком которого люблю. Вообще хочется вернуться на два месяца назад и не соглашаться на вариант с этой квартирой и соседством с Алексом. Тогда бы моя жизнь не напоминала идиотский, любовный сериал. Потому что только в сериале может быть такой нелепый сюжет. Но к сожалению, это сюжет моей жизни.

Сидя в самолёте, следила за тем, как он всё дальше и дальше уносит меня от того хауса, что творится последние несколько месяцев в моей жизни.

Надеюсь мой небольшой отпуск поможет мне. И в другой, спокойно обстановке я смогу разобраться в себе и понять, как быть дальше.

Неожиданно женщина, что сидела рядом со мной, бальзаковского возраста, статная и приятная на вид, обратилась ко мне:

— Знаете деточка, иногда нужно, чтобы о ком-нибудь болело наше сердце, — я удивлённо посмотрела на неё, — Да, да милая. Как ни странно, но это так. Ведь без этого, наша жизнь была бы пуста.

Всё что я смогла — это мило улыбнуться ей. А сама же задумалась о сказанных ею словах.

«Больше не хочу держать это в таине,

я вовсе не в силах свернуть с пути,

Если я — океанскии лаинер,

то ты — аисберг, которыи мне не обоити»

Всплыло в моей памяти, давно позабытое четверостишие. Не уж то слова этой женщины так повлияли?

— Папуля! — радостно и как маленький ребёнок, я бросив чемоданы побежала в объятия родного и самого любимого человека.