Солнце оторвало голову от горизонта, вздымаясь над землёй.

Самодовольный Серёжа распахнул веки и первым делом он увидел Аню, лежащую неподалёку от него. Её ангельские волосы прикрывали лицо, отчего юноша видел лишь женский ровный подбородок. Даже он был прекрасен.

— Аня, вставай!

«Мда, ничего нового».

Серёжа встал с кровати и принялся расталкивать дремлющую девушку.

— Аня!

— У-у… У-у-ум… А-а-а-х!

Она широко зевнула, и тут же начала кашлять от попавших в её разинутый рот волос.

Прошёл день с моего последнего вмешательства в книгу. Мне всё тяжелее её писать. Я не могу это описывать, я не могу самовольно порочить мой идеал, мою неисполненную мечту.

Но мне надо закончить моё творение.

— Ань, всё в порядке?

— Кха, кха… Да.

Их взгляды пересеклись, и Аня покраснела. Вспомнив события вчерашней ночи.

Тоже смущение пробрало и недальновидного Серёжу, и он быстро отвернулся, направившись на кухню.

— Я, короче, пойду что ли чай заварю. Ты какие бутерброды с ним будешь?

— С сыром.

— О, может тогда горячие забабахать?

— Горячие?

— Ты потеряла слишком много в своей жизни, жди моего сигнала. Блюдо дня будет скоро готово.

Я, наверно, раздражаю тебя. Нет? Может ты закроешь эту книгу, и никогда не будешь её открывать. Напиши отзыв: «Второсортный кал» и иди дальше. Так будет легче для нас обоих: ты не будешь это читать, а я писать.

Я. Ахахха. Мне смешно. Понимаешь? Я доверился собственной книге, насколько же я тупой? Я сделал себе постулатом то, что мне омерзительно, а кумиром — идиота.

Ахахаха.

Знаешь, никто не смеётся. Когда пишет «ахахаха». Это просто поочерёдное кликание на две клавиши.

Ты всё ещё здесь?

Что ж, удачи.

Спустя десять минут только одевшаяся Аня вошла на кухню, потирая свои глаза.

— Ну что, ты готова?

— Ну и что же это за блюдо такое?

— Горячие бутерброды! Берёшь хлеб, мажешь на него майонез, кидаешь сверху сыр и в духовку. Вуаля, прекрасные горячие бутерброды, которые, кстати, действительно горячие!

Боже, как же жалко. Я оттягиваю это рецептами бутербродов.

Я ничтожен.

Я завидую персонажу в книге.

Он даже не настоящий.

Но, тем не менее, он счастлив.

Знаете, есть забавный стишок, который я когда-то услышал.

«Саня увидел Илью, цыкнул: «Иди домой!»».

Ты понял, что я имею ввиду.

Мне становится страшно, от того, кто я такой.

От того, кем я могу стать или перестать быть.

— Ну-ка, дай попробовать.

Аня коснулась своими нежно-розовыми губами до мягкого сыра и радостно хымкнула.

— Неплохо.

— А то.

Серёжа сел напротив неё и принялся тоже уплетать приготовленные им бутерброды.

Он не знал, что ему делать дальше. Он лишь иногда искоса поглядывал на девушку по ту сторону стола, сидящей в полной тишине с безнадёжным олухом.

— Может поцелуемся.

Серёжа чуть не похлебнулся от такого предложения.

Жаль.

— Прямо сейчас?

— Ладно забудь.

— Да я, как бы, и не против. Нет, я очень не против. Я очень за!

— Да?

— Да!

Резко инициатива перешла к Серёже.

— Ты… Целовался до этого?

— Эм… нет. А ты?

— Тоже.

Они молча уставились в пол.

— Может попробуем пока так?

— В губы?

— Да.

— Давай.

Серёжа, боясь напугать девушку и, в первую очередь, себя, решил не вставать, а пододвинуться (не думал, что Word знает это слово) на своём стуле.

Они посмотрели друг на друга и, закрыв глаза, глупо выпятили губы в сторону друг друга, сокращая дистанцию.

Наконец…

Недавно я был на тусовке.

Мне написал Антон. Он сказал, что в последнее время я какой-то грустный и позвал меня на какую-ту вечеринку в коттедже. Он знал, что я не пью алкоголь, так что моё присутствие им в копеечку не обойдётся, а лишний человек лишь добавит веселья.

Не знаю почему, но я согласился.