Третий абзац даётся мне особенно трудно.

— Прекрати! — шиплю я.

Безумно раздражает, что всё это время Лейн, не отрываясь, пялится на меня. И пугает. Потому что отец Коллинз может случайно это заметить.

— Пойдёшь со мной на свидание?

— Нет. И, пожалуйста, заткнись.

Кто-то позади на нас шикает, и жар у моих щёк становится просто невыносимым.

Ну почему он припёрся именно сюда?!

Священник произносит последнюю строчку из библии, поднимает голову от закрытой книги и обводит взглядом зал. Разумеется, он замечает и меня, вжавшуюся в спинку лавки, и Лейна рядом со мной. Мне невыносимо сильно хочется взвыть от отчаяния.

Люди вокруг поднимаются на ноги для предстоящего причастия, а отец Коллинз проходит к лесенкам со сцены. Останавливается вверху и раскидывает руки в стороны:

— Давайте примиримся друг с другом во имя Господа.

Мне приходится обхватить пальцами руку Лейна. И руку мистера Бонли, конечно.

По залу проходит тихий гул.

— Мира вам... — доносится со всех сторон.

Католики начинают движение, и я иду позади Лейна, безбожно костеря его про себя на чём свет стоит.

— Что происходит, Коллинз? — спрашивает он за плечо. — Служба закончилась?

— Она только началась, — ворчу я.

— Мелисса, дорогая, ты мне не поможешь? — отвлекает меня от долговязой фигуры Лейна мистер Бонли.

Я подхватываю с лавки молитвенник, который потерял старичок, и засовываю его тому в карман вельветового пиджака.

— Спасибо, дочка.

Смотрю в сторону Лейна и едва не чертыхаюсь вслух. Этот дурак уже умудрился пристроится в очередь к отцу Коллинзу!

Спешу следом за ним, обгоняя людей и прося у них прощения. Их укоризненные взгляды вполне заслужены. Клянусь, Лейн заплатит мне за каждый из них!

— Когда подойдёт твоя очередь, — шиплю я этому придурку, — сложи руки накрест на груди, сожми кулаки у плеч и, умоляю, молчи!

— Спасибо, — тихо благодарит он меня в ответ.

Искренне. Его плечи и спина расслабляются, и я понимаю, что он всерьёз волновался из-за того, что не знает, как выкрутится из переплёта, в который угадил по собственной глупости.

Человек перед ним отходит в сторону, и Лейн шагает к священнику. У меня замирает сердце. Отец Коллинз смотрит на то, как Лейн выполняет мои инструкции, бросает на меня лукавый взгляд, а затем благословляет Ронни и отпускает его с миром. Я выдыхаю. Но взгляд священника мне не понравился, если что.

Опять начнутся эти разговоры по душам...

— Он так сильно хотел получить благословение? — негромко спрашивает отец Коллинз, протягивая мне гостию*.

— Не успела предупредить его о том, чтобы он постоял в сторонке, — признаю я тихо и ворчливо.

Священник улыбается мне и вскоре тоже отпускает с миром.

Я нагоняю Лейна и тихо спрашиваю с издёвкой:

— Должно быть, уже жалеешь о том, что вздумал сюда прийти?

Лейн останавливается и всматривается в мои глаза. Отвечает весело и в тоже время серьёзно:

— Ни капли.

И этот его взгляд... Пронзительный, любопытный и испытывающий...

Я отвожу глаза и проталкиваюсь мимо него к лавке, специально задевая его плечом.

Чёрт побрал бы этого несносного Ронни Лейна!

Он усмехается и идёт следом за мной. Остановившись рядом, склоняется ко мне:

— Мне кажется или я понравился твоему отцу?

— Кажется, — вручаю я ему песенник.

— А я вот уверен, что он отпустит тебя на свидание со мной, если я у него об этом попрошу.

Я во все глаза смотрю на Лейна:

— Ты не посмеешь...

— От чего же? — невинно хлопает он своими голубыми, как небо, глазками. — Это так интересно. Словно мы попали в прошлое. — Ронни склоняется ещё ближе и выдыхает мне на ухо выразительным шёпотом: — И секс у нас будет только после свадьбы.

Я прыскаю от смеха, но тут же осекаю себя, закрыв рот ладонью. Теперь те, чьё внимание привлёк мой смех, смотрят на меня снисходительно. Любопытный взгляд отца Коллинза я тоже ловлю. Проглатываю очередной смешок и смотрю на Лейна:

— Десятая страница. И петь нужно с выражением. Это важно.

Он преувеличенно серьёзно кивает и, листая песенник, замечает как бы между делом:

— У тебя красивая улыбка, Коллинз.

Я сдерживаю эту самую улыбку и удручённо качаю головой.

Петь Лейн и правда старается, но больше для того, чтобы покривляться. Я тоже пою. Чего уже давно не делала. Впрочем, сегодняшняя месса, в общем и целом, проходит для меня не совсем обычно. И я не пойму нравится мне это или нет.

Но, нужно признать, мне весело.