Но бледность моя была вызвана другим: боялась, что придут люди и станут задавать вопросы. Что будут подозревать Артема, арестуют его. И что еще хуже, спросят – и мне придется рассказать о ночной сцене. Я могу ему навредить, ведь врать не умею, придется сказать правду. И еще: они могут спросить о причинах, побудивших Аллу атаковать меня. Тогда придется рассказать о Тонино. О наших тайных встречах. Придется рассказать чужим людям то, что скрывала я даже от Артема, близкого и любимого. И что скажет он сам? Его невеста ходила по ночам в дом к другому мужчине… Его невеста не может сказать, правда это или вымысел… Вдруг Артем прав, вдруг все это только иллюзия, и ничего нет: ни Тонино, ни наших встреч, ни Аллиной ревности, ни бальной залы, ни нашего волшебного вальса… Как того грузовика, невидимого грузовика, чуть не сбившего меня на дороге…

Сейчас я чувствовала себя так, будто мою жизнь, и правда, переехал грузовик.

Извинившись, отказалась от завтрака и ушла к себе. Никто не удивился, все знали, что мы с Аллой общались, понимали, что ее смерть, да еще в сочетании с подозрениями против моего жениха, могли лишить аппетита и более сильного человека, чем я.

И потому ушла к себе в комнату, закрыла дверь, чтобы из кухни не доносились ничьи голоса, села на кровать, машинально завернулась в одеяло и затихла. Так сидела я долго-долго, не в силах пошевелиться, не в силах даже понять, что следует делать дальше…

Все было слишком непредсказуемо. Еще месяц назад я страдала от рутины, будничность убивала меня. Хотелось перемен. Но желая перемен, никогда не знаешь наверняка, что получишь. Сейчас жизнь напоминала бурный поток, Донку во время майского половодья, когда приезжали сюда любители рафтинга, надували плоты и лодки и сплавлялись по бурлящей реке, минуя пороги, ловко орудуя веслами. Некоторые переворачивались, проваливались с головой в ледяную пучину и руки инструкторов вылавливали их, затаскивая обратно на борт.

Артем несколько раз сплавлялся с друзьями, звал и меня, но я так и не решилась, стихия пугала. Донка мне нравилась куда больше спокойной, летней и сонной, когда на ее зеркальной поверхности появлялась золотистая россыпь кувшинок, а берега вокруг были увиты диким хмелем: он цвел мелкими белыми цветами и их чарующий аромат чувствовался издалека.

Сейчас все это: кувшинки, хмель, Донка, – казалось было где-то в другом мире, а там, где находилась я, – наступала тьма. Что-то тяжелое, гнетущее шло издалека, и это не смерть Аллы, не трудный разговор с Артемом, не пугающие чувства к Тонино, нахлынувшие, неудержимые, но нечто другое, неотвратимое, пока неведомое. Оно просачивалось из моих снов в реальность, и иллюзия обретала плоть.

Артем пришел чуть позже, его встретили сочувственными взглядами, но в душе обрадовались визиту, понимали, что если б арестовали, он вряд ли бы мог навещать подругу. А значит, никаких обвинений не выдвинуто. В семье Луизы Артема любили и обвинение против него восприняли бы как личное оскорбление, горе для всех, даже для Флоры, которая не очень-то одобряла жениха племянницы. Перебросившись парой слов с Натальей и Виталием, Артем направился в комнату Луизы, постучал в дверь, услышав «войдите!», отворил ее и остановился на пороге. Сидевшая на кровати в домашнем халатике, Луиза подняла покрасневшие, заплаканные глаза. Артем никогда не мог вынести ее слез, торопливо захлопнул дверь, опустился на кровать и притянул девушку к себе.

– Ну все, – как можно более спокойно произнес он, – Не плачь больше. Все хорошо будет.

– Как замечательно, что ты пришел, – всхлипнула девушка, обнимая его. Она крепче прижалась к жениху, но слезы, вопреки ожиданиям, побежали быстрее. – Это ведь не ты?

– Что «не я»? – удивленный, он отстранился, заглянул ей в глаза, – Не я ли убил Аллу? Ты шутишь, должно быть!

– Нет, я знаю, что не ты… Просто подумала. Она напала на меня, ты погнался за ней. Ты потерял пистолет, да?

– Да, споткнулся, чуть не упал. Он вылетел на траву, звука не было слышно, я и не заметил. Аллу тоже потерял из вида, она быстро бежала. Вокруг тьма кромешная – ни черта не видно. Плюнул и пошел домой. Теперь не могу себе простить. Если бы нашел ее, остановил бы убийцу. И она была бы сейчас жива…

– Ты же не знал, – снова всхлипнула Луиза, прижавшись лбом к его щеке. – Откуда ты мог знать? В Донске убийств давно не было. Мы даже забыли, что они бывают! И никогда бы я не подумала, что с Аллой может такое произойти! Но тебя никто не подозревает? Ничего не говорили?

Артем раздраженно передернул плечами.

– Ну, начальству, разумеется, не понравилось, что я виделся с Аллой той ночью. Не понравилось, что потерял оружие неподалеку от места преступления. Это компрометирует, бросает тень на репутацию нашего отдела. Никаких других улик против меня нет, прямо никто не обвинял. Но от расследования отстранили, велели не соваться. Привлекут, как свидетеля. И тебя. Мне придется что-то им объяснить, пока я не смог этого сделать по-человечески, не знаю, что у вас произошло. Алла угрожала тебе?

Луиза молча кивнула.

– Чего она хотела?

– У нее был нож, она пришла, кричала. Говорила, что убьет меня. Не знаю, смогла бы она это сделать или нет, она была не в себе. Но она замахнулась и очень меня испугала! Что было бы дальше, если бы ты не появился во дворе, – один Бог теперь может сказать… Но я очень испугалась! Мне кажется, могу ошибаться, она что-то выпила, какие-то таблетки или перебрала спиртного. Будто потеряла рассудок, была не похожа на себя обычную!

– Мне казалось, вы с Аллой почти подруги? Разве нет? Вы хорошо общались.