В волнении откинула одеяла и бросилась к окну. Существует поверье – если удастся посмотреть в окно, прежде чем расскажешь кому-то свой сон, – приснившееся не исполнится. Но едва взглянула в окно, едва перед глазами качнулись ветви калины, растущей у ступеней, свешивающиеся на террасу, засыпающие ее белыми лепестками во время цветения, как перед глазами встали страшные события вечера: Алла с безумными глазами, с ножом в руках, которая пыталась убить меня и лишь чудом не ударила, Артем, погнавшийся за ней с оружием, – забыла о своем сне, в ужасе прижала руки к вискам, пытаясь прогнать наваждение. А вдруг и это тоже сон? В последнее время моя жизнь стала слишком иллюзорной: Тонино, пустой дом, сияющая бальная зала, ревнивая женщина с ножом, пытающаяся убить. И к кому она ревнует! Ко мне! Разве можно даже вообразить подобное? Чтобы сам Тонино обратил на меня внимание, просто смешно! Наверное, все это и правда лишь сон, лишь грезы. Мои мечты…

Громкие голоса, доносившиеся с кухни, вывели меня из размышлений. И если чуть слишком низкий тембр тетки, обычный спор отца и матери не удивили, то голос Альберта Альбертовича стал неожиданностью. Обычно он не приходит к нам в дом: боится вызвать недовольство тети Флоры. И уж точно никогда не случалось, чтобы Альберт заявился с утра пораньше! Наверное, произошло что-то экстраординарное, как минимум, необычное! А необычное в Донске случалось нечасто!

Торопливо оделась, пригладила волосы, осторожно, стараясь остаться незамеченной, прокралась в ванную комнату, чтобы умыться. До меня долетели обрывки фраз: «как такое могло произойти, никогда подобного не было…» и «надо же, какое горе…»

Не помня себя от удивления и почти сгорая от любопытства, я быстро вышла из ванной, спустилась на три ступеньки вниз, – кухня располагалась чуть ниже основной части дома, – и тут же увидела отца, он повернулся спиной к окну, опираясь на подоконник, мать и тетка сидели за столом. Альберт стоял посреди комнаты, меня он видеть не мог. Тетка первой заметила меня.

– Луиза, деточка, – низким грудным голосом бухнула она, – А вот и ты! Несчастье-то какое, ты ж с ней дружила вроде… Ну или может, не дружила, нет, скорее приятельствовала.

– Доброе утро, – растерянно поздоровалась я, Альберт обернулся и кивнул. – Что-то случилось? Я подумала так, когда услышала голос Альберта Альбертовича. А теперь, когда вижу ваши лица, уже знаю: произошло что-то жуткое! Так?

– Так, – кивнул отец. – Алла погибла. Сегодня ночью.

– Что? – я испуганно схватилась за спинку стула, его слова ударили будто гром среди ясного неба и буквально поразили меня, я покачнулась, чтобы удержаться на ногах. – Как?

– Ее убили, – ответил отец. – Альберт пришел рассказать нам.

Я помолчала, пытаясь осмыслить услышанное. Алла только вчера была здесь, и сама пыталась убить меня. Она была жива и здорова, а теперь, получается, ее больше нет? Получается, я никогда больше не увижу ее? Никогда ее грузовик не проедет по нашей улице? Разве это возможно, нет, это решительно невозможно! Потом мысли сменили другие, сердце снова сжалось, и я задала вопрос, который собравшиеся, уж конечно, никак не ожидали услышать:

– А как ее убили? Зарезали?

Все изумленно переглянулись, Альберт даже крякнул с легким негодованием.

– Ну почему именно зарезали? – поинтересовалась тетя. – Нам и в голову не пришло спросить. Странные вещи тебя волнуют! Альберт, как ее убили?

Тот пожал плечами.

– Не буду говорить наверняка, это следствие скажет. Но, как сообщили хорошие знакомые, ее будто бы задушили. Руками.

– Боже… – прошептала я. Все это звучало страшнее и страшнее.

– Хуже всего то, что неподалеку от места преступления нашли следы и оружие. Пистолет. Пистолет Артема.

– Что?! – я подскочила от еще одной новости. – Пистолет Артема?!

– Девочка моя, успокойся, – тут же загудела тетка. – Мы прекрасно понимаем, что Артем тут ни при чем. Если бы он хотел убить Аллу – он бы выстрелил, так ведь? Зачем бы он выбросил пистолет и стал душить девушку? Да и знаем мы Артема, он никогда бы этого не сделал. Никто его не будет подозревать, вот увидишь. А если заберут – отец быстро добьется, чтобы его освободили. Так что не волнуйся, пожалуйста, да на тебе лица нет! Луиза!

Я грохнулась на стул, понимая, что ноги меня, и правда, больше не держат, и закрыла лицо руками. Наверное, в тот момент я была бледна, как смерть, потому что остальные переглядывались, не зная, что можно сделать, мама поднялась, налила в стакан воды из цветного графина и подала мне. Я благодарно кивнула, сделала несколько глотков.

Они не знали то, что знала я. Не знали, что Алла приходила сюда, не знали, что, стоя на крыльце, угрожала. Что Артем, защищая меня, побежал за ней… Что если… нет, он не мог. Если бы он выстрелил во время погони – я бы поняла. Но душить, душить женщину, даже ту, которая преследовала меня… Даже, если она замахнулась на него кинжалом, даже если рассказала ему о моих встречах с Тонино и о своих подозрениях, – нет, Артем никогда бы не сделал этого, он бы не поднял руки на женщину, тем более на Аллу, которую знал с детства. И никогда бы он не стал убивать, Артем не убийца.