Сразу стало неприятно, холодно и как-то не по себе. В глазах Розари, которая наблюдала за его стараниями, проступила жалость, и от неё стало не по себе вдвойне.

— Тебе лучше остаться тут, — как бы невзначай кинул ей Кальдур.

— Думаешь, они женщин жалеют, м? — она в миг снова стала раздражительной. — А я вот не думаю.

— Работать в поле было тяжёло. А сколько такая худышка там протянет? Честно говоря не думаю, что они берут туда женщин. Я ещё как-то может и сойду за своего, а ты вот...

— Заткнись. Всё равно пойду, — буркнула она и тоже начала снимать с себя лишнее.

***

— Они работают и ночью, — недовольно буркнула Розари, наблюдая, как под конвоем из необъятной пещеры выводят цепочкой заключённых.

— А ты удивлена? Там, под землёй, какая разница? Для мечей нужно много металла. И после Шестой, я так думаю, они сюда пригнали много рабочих рук. Вот и заставляют работать на убой.

— Недолго осталось.

— Недолго, — подтвердил Кальдур. — Это, похоже, центральный вход. Смотри. Вот и тот отряд за которым мы следили.

Стражники несколько оживились, когда из-за скал и поворота дороги показались первые фигуры конвоя, но быстро признали своих и потеряли интерес. Впереди, после охранников, шла группа из двух десятков относительно чистых и опрятных пленников. У них была неплохая одежда, обувь и не было кандалов, как и у группы полусотни босяков, которые шли чуть поодаль. Самыми последними шли заключённые в цепях, и они выглядели хуже всего. Их было десять и на них было тяжёло смотреть.

— Не похожи на темников-рабочих, — Кальдур кивнул Розари на первую группу. — Похоже, предатели.

Когда весь конвой оказался перед входом вперёд вышел темник с бумагой в руках и передал встречающему офицеру. Тот сделал вид, что пробежал по ней глазами, так же небрежно оглядел пленников поверх голов и махнул рукой. Солдаты у входа начали обыскать пленников и делали это неспешно. Тем временем командир охраны входа передал конвою трех заключённых, покинувших шахты, таких же плохо выглядевших, грязных и босых. Их заковали в цепи.

— Он их не пересчитал, — напрягся Кальдур.

— И?

— Это значит, что он не знает сколько там заключённых. И что мы может просто войти с этой группой.

Просто вот так вот? Через центральный вход?

— Ну, — Кальдур оглядел Розари. — Мы выглядим достаточно плохо, чтобы сойти за них. Я призову туман, спустимся по-тихому, и где-то в момент, когда они пойдут под своды, мы просто встанем и пойдём за всеми. Глаза у них не успеют привыкнуть к яркому свету, никто и не заметит, что группа стала чуть больше.

— Тогда идём, пока не не закончили возиться. Если они нас заметят, я просто их всех перережу. Мне мой план нравится больше всех этих театральных представлений.

— И до этого дойдёт. Но пока держись тихо.

***

Кальдур ткнул Розари под рёбра, чтобы та опустила голову и не оглядывала всё происходящее с таким интересом. Вздохнул с облегчением — их могли пересчитать и внутри, но и этого не произошло. В глубине грота охранников было куда меньше и они ещё более наплевательски относись к своим обязанностям.

По крайней мере двое пленников из группы босяков заметили их появление, и то, что они бесцеремонно вклинились в строй, выйдя откуда-то из-за камней, но вида не подали. Похоже, в плену они были достаточно долго, чтобы понять, что лучше лишний раз не высовываться... И слишком мало, чтобы предать их, как тот несчастный из клетки.

Это вселяло надежду.

Как и предполагал Кальдур — группа, которая шла впереди всех, действительно занимала какое-то более высокое положение. Охранники не обращали на них внимание и не смотрели, словно те были не то что пустым местом, а скорее даже кем-то своим, от кого они подвоха уже не ждали. Под сводами пещеры эти "избранные" продолжили свой путь без конвоя, тумаков и грубых окликов, отделились и быстрым шагом стали спускаться впереди всех, и вскоре пропали в боковом ответвлении.

Оставшихся вывели в широкий грот, куда ещё проникал свет с поверхности, и который был, похоже, ядром всего рудника. Потолок был таким высоким, что до него уместились аж целых три этажа, первые два сообщались естественным и крутым каменистым подъёмом, напоминающим гигантский язык, уходящий в горло, на третий вели деревянные лестницы. Тут уже кипела работа, Кальдур насчитал примерно две сотни охранников, стоящих группками и поодиночке и в несколько раз больше заключённых, перемещающихся туда-сюда словно муравьи в потревоженном муравейнике.