— Не понимаю! — повторила она громче.

— Я слышал тоже, — Кальдур рвано выдохнул. — Заваливается на правую. Точь-в-точь как старик.

— И что это всё значит?

— Тот несчастный в клетке. Думаю, они его обработали. А Дукан... Знаешь, давай просто не будем туда лезть и выяснять. Это мог быть вообще не он. В любом случае, он не был в клетке, понимаешь? Там не нужна наша помочь. Я хотел освободить пленников, но похоже они не хотят свободы.

Она не ответила, лишь клацнула когтями по камням рядом, оставила на них глубокие борозды.

— Мне это же не нравится, — Кальдур попытался сделать свой голос ласковым. — Но я боюсь, что узнай мы правду, она не понравится нам куда больше.

— И что нам со всем этим делать?! Куда мы не суёмся...

— Да, девочка... Везде одно и то же. Будто мы уже проиграли и просто не можем понять этого, принять и проглотить эту мысль... Но ты знаешь правила. Пока мы живы — мы не проиграли. Я слышал о предателях и перебежчиках во время Шестой. Не принято об этом говорить, но есть такие люди, которые за спасение своей шкуры мать родную продадут. Или за золото... Не смотри на меня так. Дукан не такой, я-то знаю. Если бы я увидел его в форме темника, я бы поставил недельную жратву на то, что он пробрался в их лагерь и собирается сделать им нечто очень гадкое. Его бы выдало сердце, бьющееся от радости и нервов за задуманную им пакость. Не как сегодня... И тот парень в клетке, те люди, которых я слышал в лагере... Может и они тоже не такие? М? Особенно тот несчастный пленник, которому от темников изрядно досталось.

— Я тоже слышала голоса и много, — задумчиво пробормотала она и бросила на него тяжёлый взгляд. — Что ты хочешь сказать?

— Хочу сказать, что ублюдки всегда искали способ подчинить нас. Может, всё-таки нашли способ? Может, они не виноваты?

— Нужно вернуться, — она поднялся и уставилась на него таким убийственным взглядом, что даже металл её маски не смог скрыть его.

— Нет, — приказным и резким тоном ответил Кальдур. — Это тебе не какой-то форпост в степи с юнцами. Они там будут долго разбираться, что случилось и как тот парень смог выломать дверь и расшибиться о пол. И если разберутся — будут ждать нас там. Шум поднимется на весь лагерь. И за нами снова начнётся охота.

— И пусть ждут!

— Нет, Розари. Мы проверим иначе, — Кальдур вдруг облегченно вздохнул, обрадовался своей догадке, затараторил, попытавшись объяснить ей ход своих мыслей. — Мы уже встречали беглецов. Тогда, когда только подходили к крепости. Тех. Из рудников. Нужно пойти туда и убедится, что они всё ещё хотят бежать. Что вообще есть такие люди, которым с темниками всё ещё не по пути.

— А если они там все теперь предатели?

— Значит нужно будет донести эту весть до наших. Всё окажется куда хуже, чем мы все думали. Нельзя сдаваться к ним в плен и позволять захватывать себя.

— И если там всё нормально?

— Поможем им бежать. Уж с этим мы, Избранные воины Госпожи, должны хоть как-нибудь справиться.

***

— Молодец, Розари. То самое место. Запомнила, как тебя учили.

Он похвалил её, надеясь хоть немного снять напряжение. Сам едва узнал вершину, на которой они оказались. Снега тут было столько, что он подмял под себя хлипкие деревья и пригнул их к земле, а сами они провалились до середины бедра и сразу же вспомнили как неприятно касаться металлической кожей холодного снега.

— А то, — буркнула она. — Не всё же тебе мою задницу через порталы таскать.

— Осталось найти вход, через который выбрались те беглецы, — Кальдур оглядел вершины и близлежащие скалы. — Это может занять время.

— Если он ещё существует, и темник его не завалили. С нашей-то удачей...

— С нашей удачей — мы всё ещё живы. Осмотримся. Может быть, темники уже успели уйти отсюда под защиту стен, и мы зря сюда притащились.

— Не-е-ет, — протянула Розари, прищуривая глаза и прислушиваясь. — Тут мы точно не одни. Слышу целый отряд в паре километров от нас.

— Патруль?

— Вряд ли у них настолько всё плохо, что они не выдали обуви половине воинов.

***

Они спустились существенно ниже и заняли позиции в широком и пологом кармане с короной из узких острых скал, за которыми были легко укрыться. Тут уже не было снега, не гулял ветер, было ощутимо теплее и комфортнее ждать.

Они быстро перекусили остатками припасов. Кальдур пытался вспомнить встречу с беглецами во всех подробностях, но единственное до чего дошёл его разум была неприятная мысль — нужно сменить маскировку. Одно дело изображать темников, держась от них за пару сотен шагов, и совсем другое встретиться с ними лицом к лицу в каком-нибудь узком подземном проходе. Да и если их надежды оправдаются — никто из пленников не будет с ними разговаривать, пока они одеты как темники.

А значит им нужно притвориться своими. Снова стать пленниками.

Со печальным вздохом Кальдур снял с себя хорошие и теплые меха, аккуратно уложил их под снег на обувь и плащ, попытался запомнить какие-то ориентиры — на случай если нужно будет открыть сюда портал и забрать. Потом он начал рвать на себе рубашку и штаны, с остервенением тереть их о камни, чтобы придать более поношенный вид, нашёл проталину с уже подтаявшей на солнце грязью, щедро извалял там одежду, спутал свои волосы, и измазал грязью тело и голову.