– Хорошо, что они мелкие. Представляешь, если бы вдруг стали большими?

– С чего бы им вырасти? Ну-ка, давай вверх! Комары высоко взлетать не умеют, от них одно спасенье – повыше забраться.

Послушное шарокресло стало круто подниматься. Мелкое кусачее племя отстало.

Вокруг волчонка кружили облака. Вон то похоже на верблюда, двугорбого. Вот это словно вытянуло ветви во все стороны, как Большая Черёмуха. А там, чуть пониже, что такое? Кого-то это бегучее серое облачко очень напоминает. Надо бы рассмотреть как следует…

– Нельзя ли немного уменьшить высоту? – попросил Ух.

Вблизи облачко приобрело вполне знакомые очертания. Вылитый Кролик Морковкин! Эти облачные отростки – как руки, эти – как ноги, эти – как два длинных уха. Облачко, похожее на Морковкина, бежало, бежало, а потом точно зацепилось за вершину холма, остановилось, сунуло руку в карман, вынуло рогатку, вложило в резинку камешек.

– Ух, Морковкин! – закричал Ух.

– Ух! – крикнул в ответ стоящий на холме Кролик Морковкин. – Вот ты мне и попался!

Он натянул резинку своего оружия, отпустил, и камешек полетел по направлению к креслошару. Раздалось такое ненавистное волчонку «з-з-з-з!» Неужели снова комары?

– Хуж-ж-же, – послышалось печальное посвистыванье воздушного шара. – Катас-с-строф-ф-фа!

По-прежнему двигаясь под порывами ветра вперёд, шарокресло стремительно теряло запасы воздуха. Сначала оно превратилось в шаростул, потом – в шаротабуретку и, наконец, в какую-то шаролавочку, распластавшись на которой Ух, сам не свой от досады, и продолжал полёт.

– Я тебе, Морковкин, покажу! Надо же – облачком прикинулся безобидным, лицемерный грызун!

– Да брось ты, – сказал Внутренний Голос. – Сам ведь Кролика довёл. Как ты к нему – так и он к тебе. Разве не справедливо? Знаешь такую поговорку: с волками жить.

– По-волчьи выть, – продолжил Ух и завыл от горя и обиды.

– Конеч-ч-чная ос-с-становка, – чуть слышно прошипел шар.

Лёжа на шароподстилке, волчонок свесил голову вниз и замолк от ужаса.

Они приближались к небольшому деревянному дому с высокой трубой. Окна плотно прикрыты ставнями. По участку разбросан садовый инструмент. Около колодца… Волосы на голове волчонка поднялись дыбом: у колодца, покачиваясь на шести длинных ногах-ходулях, стояло невиданное чудовище.

Безвольно опущенные прозрачные крылья свешиваются до земли. Удлинённое тело, похожее на узкий, чем-то набитый мешок, незаметно переходит в голову с висячими усами и двумя непропорционально маленькими глазками, довольно злобными. Между ними – хобот, но не такой, как у слона: слона-то Ух хорошо знал, тот выступал в цирке сразу после эквилибриста. А у этого чудища хобот заострённый и торчит прямо вперёд, как копьё. Страшное, должно быть, оружие. «Пришелец! Инопланетянин!» – догадался Ух и дрожащим голосом обратился к шару:

– Давай не будем спускаться, а?

Пришелец поднял голову на звук его голоса и, неловко переступая шестью ногами, медленно двинулся навстречу. Ещё двое выскочили из-за угла и, по-паучьи перебирая ногами, направились к крыльцу с явным намерением выбить входную дверь. Третий, невесть откуда взявшийся, долбанул хоботом в закрытую ставню так, что доски затрещали.

С высоты волчонку открывался широкий обзор. Лучше бы не открывался: куда ни поворачивал Ух голову, повсюду он видел снующих по двору ужасающих шестиногих, полных злобы и решимости взять дом штурмом.

– Вверх! Вверх! – завопил волчонок.

– С-с-стоп маш-ш-шина! – прошипел в ответ шар. – Вниз-з-з!

Услыхав это прощальное «з-з-з!», инопланетяне ещё больше разволновались, задрали хоботы, попытались поднять крылья. Один из них, ускорив шаг, поспешил к шаротряпочке, зависшей прямо над крышей. Тут же ставни центрального окна распахнулись, наружу показался металлический раструб, кто-то рявкнул: «Пли!» – и в сторону пришельца понёсся окутанный клубами пара ярко-красный снаряд с хвостиком, как у редиски, но в чудовище не попал.

– Мимо! Опять мимо! – раздался из дома горестный вопль.

– Вс-с-сё, – коротко просвистел шар и начал беспомощно опускаться.

Медлить было нельзя. Ух ухватился за край печной трубы, подтянулся на руках и вниз головой ухнул в чёрную пропасть дымохода.

Ух выбрался из камина и отряхнулся. Во все стороны полетела зола, так что в комнате, и без того сумрачной из-за закрытых ставен, на некоторое время воцарилась кромешная тьма. Откуда-то с потолка раздался истошный крик: