– Пробка, – внятно повторил Внутренний Голос. И ещё раз: – Пробка!

Волчонок плюхнулся на какую-то кочку под деревом, больно прищемив собственный хвост, но даже не ойкнул. Во-первых, настоящие герои не ойкают, разве что ухают, а во-вторых, слова Внутреннего Голоса требовали срочного обдумывания, плакать некогда. Внутренний Голос – не попугай; обычно он не повторяет без толку одно и тоже.

«Значит так, – думал волчонок, сидя на кочке и машинально водя руками по траве. – Я лёгкий, как пробка? Вот уж нет, хоть у хвоста спросите. Я глуп, как пробка? Ещё чего не хватало! Я…» – и тут пальцы нащупали неподалёку от хвоста резиновую затычку, похожую на ту, которой мама закрывает сливное отверстие ванны, когда наступает банный день.

– Попрош-ш-шу поспеш-ш-шить! – донеслось из ветвей шипенье шара.

Ух вскочил на ноги, быстро вскарабкался по ветвям Большой Черёмухи, дотянулся, стараясь не попадать под струю воздуха, до отверстия в боку шара и заткнул дырку найденной пробкой. Воздушный шар, показалось волчонку, облегчённо вздохнул.

– Огромное спасибо! – поблагодарил удивительный летательный аппарат, не шипя больше как змея, и стремительно стал сам собой надуваться, делаясь с каждой минутой круглей и круглей. – Полетели!

– Куда? Зачем? – спросил Ух.

– Есть некто, кто нуждается в помощи. Я – его посланец. Во многом надо разобраться.

– Ой! – вскрикнул волчонок, от восторга на миг забыв, что герои не ойкают. – То есть ух! А у меня получится?

– Конечно! Вы так отважно спасли меня…

– Кто это – мы? – собрался было обидеться Ух, но вовремя сообразил, в чём тут суть. – Какой вы вежливый!

Шар сделался круглым-прекруглым и начал выбираться из ветвей. Волчонок попробовал обхватить его за бока, но рук не хватило.

Легко сказать – полетели! Как быть?

И тут Ух заметил на самой макушке шара маленькую плоскую площадку. Как альпинист, пополз вверх по крутому шарикову боку, то и дело соскальзывая, и, наконец, встал на вершине, неловко балансируя. Однажды он был в цирке и видел там эквилибриста, который, возвышаясь на башенке из поставленных друг на друга цилиндров, удерживал равновесие да ещё и улыбался.

– Попробуй, как он, – шепнул Внутренний Голос.

Шар накренился, – Ух, мелко перебирая ногами, едва-едва, но всё-таки устоял. Шар дёрнулся под порывом ветра, – пассажир, чтобы не упасть, завертелся вокруг оси.

– Что это вы всё время крутитесь? Настоящий волчок! – сказал шар.

– Так я ведь и есть Волчок! – ответил волчонок. – Интересно, как вы узнали? Меня ведь все называют иначе – просто Ух!

– Простоух – какое красивое имя!

– Не Простоух, а просто Ух, – раздельно произнёс волчонок, продолжая изо всех сил балансировать на площадке.

– Значит, Ух. Что ж, теперь наше знакомство можно считать окончательно состоявшимся. Может быть, перейдём на «ты»?

– Лично я – за!

– Тогда скажи: что это ты вертишься как юла?

– Так ведь трудно удержаться, – ответил Ух, изогнувшись дугой при очередном повороте.

– Прошу прощения. Как это я не сообразил! – огорчённо промолвил шар и начал быстро менять форму.

Не прошло и минуты, как в центре шара образовалась глубокая выемка, по бокам выгнулись широкие подлокотники, и Ух оказался в надувном кресле с мягкой спинкой, даже скамеечка для ног оказалась предусмотрена.

– Командир шара приветствует вас на борту шара, – сказал шар специальным голосом.

Ух развалился в кресле, закинул ногу на ногу. В душе его зазвучала скрипка. Эх, только можжевеловой трубки не хватает и чашечки крепкого чая в руке. С ними лучше думалось бы о предстоящих приключениях, о Настоящем Добром Деле, обо всём, с чем надо разобраться. Ничего, разберёмся! Элементарно, Ватсон!

– Я не Ватсон, – одёрнул его Внутренний Голос. – Тоже мне, Шерлок Холмс!

– Не надо меня подкусывать! – сердито откликнулся Ух.

– А что, кто-то подкусывает? – сочувственно осведомился шар.

– Не подкусывает даже, а вовсю кусает! – не стал скрывать волчонок, почёсываясь и хлопая себя по бокам: креслошар в это время проплывал (или шарокресло проплывало) низко-низко над заболоченной поляной, и назойливые комары, поднявшись из сырой травы, набросились на волчонка тучей. – У-у, противные! До чего ж я эту кусачую мелочь терпеть не могу!

– Это хорошо… – начал креслошар.

– Что – хорошо? – прервал его изнемогающий от непрерывного комариного «з-з-з-з!» Ух.