Тянется пауза, и на его лице отражаются противоречивые чувства.

– И ты думаешь, – запинаясь, произносит он, – ты думаешь, что исчезновение Фарры тоже с этим связано?

Элин откашливается, оттягивая ответ. Трудно найти слова для того, что она собирается сказать, – вскрылась многолетняя ложь.

– Уилл, когда мы со Стидом были в ее кабинете, то нашли в мусорной корзине порванную фотографию, где Фарра снята на острове, еще ребенком. Она была в международном лагере.

Его лицо застывает. На мгновение Элин думает, что прервался сигнал, но нет. Уилл внезапно вздыхает:

– Так, значит, ты в курсе.

Она кивает:

– И не только из-за фотографии. Я поговорила с детективом, который вел дело Кричера. Он рассказал, что показания Фарры были ключевыми для обвинения.

Взгляд Уилла опускается с экрана на пол. Повисает долгая тишина, прежде чем он наконец снова поднимает голову.

– Буду с тобой честен. Я надеялся, что все это никогда не всплывет. Фарра тяжело это переживала. До сих пор переживает. Это одна из немногих тем, которые мы никогда не обсуждаем.

Какое противоречие с главным девизом их семьи, они же всегда так подчеркивали свою открытость. Мол, мы никогда ничего не скрываем. Мы обсуждаем проблемы.

– Если бы ты знала, через что она прошла…

– Мне жаль, – тихо говорит Элин.

– Нельзя было пускать детей на остров, по которому бродил этот урод. На него ведь уже заявляли, ты в курсе? За много лет до того нападения. Этот псих фотографировал детей в лагере.

Как невыносимо слышать боль в голосе Уилла. Ему до сих пор тяжело об этом говорить.

– Понимаю, но ты не должен себя винить. Любой член семьи чувствовал бы себя так же. Задним умом мы все крепки.

Уилл смотрит Элин в лицо:

– Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Почему я занялся «Люмен», почему Фарра решила здесь работать.

Она качает головой:

– Тебе не нужно объяснять. Люди справляются с травмой по-разному.

– Нет, я хочу объяснить, почему позавчера вечером мы были так взвинчены. «Люмен» означал для нас обоих нечто новое, жизнь с чистого листа. Когда наша фирма получила этот проект, поначалу я даже думать о нем не мог, но потом решил приложить к этому руку, превратить негативный опыт в позитивный. Я и предположить не мог, что Фарра захочет здесь работать, но, когда она на это решилась, подумал: «Это же моя сестра. Она не бежит от трудностей, а стремится им навстречу. Она боец».

Уилл прав, но Элин слишком хорошо знает, насколько тонка грань между бойцом и глупцом. Если это стало спусковым механизмом… Она колеблется.

– Слушай, я знаю, как это тяжело, но мы нашли кое-что – странный скринсейвер на ее ноутбуке. С явной угрозой. Что-то вроде: «Я знаю, что ты сделала. Я знаю, что ты солгала». – Лицо Уилла мрачнеет. – Я все думаю, не связана ли эта надпись и исчезновение Фарры с ее свидетельскими показаниями. И найденная фотография, на которой она на острове, в лагере, тоже…

– Я не понимаю, – уныло говорит Уилл.

– Быть может, это намек на то, что она солгала в суде.

Элин запинается, понимая, как звучат ее слова.

– А-а-а, теперь понимаю. – Уилл издает какой-то тихий гортанный звук. – Так скажи это. Ты спрашиваешь, солгала ли Фарра в суде?

– Нет, – быстро отвечает Элин, краснея. Она все сделала неправильно. – Мне просто интересно, не случилось ли той ночью чего-то вызывающего у нее сомнения.

– Хватит, Элин. Я умею читать между строк. Ты нашла эту записку и поступаешь как всегда. Немедленно предполагаешь самое худшее.

Элин отвечает не сразу, но не потому, что Уилл прав, – да, она склонна судить строго, но не в этом случае.

– Я не пытаюсь осуждать Фарру, а хочу ее найти. Если она и правда солгала, это важно, потому что ее показания были ключевыми в обвинении Кричера. Если приговор основан на лжи, значит, виновен не он. А в таком случае есть другой убийца. И сейчас он на острове.

Уилл ненадолго закрывает глаза. А когда открывает, на его лице написана решимость.

– Ты права. Фарра солгала во время показаний, но не из-за того, о чем ты там навыдумывала. А из-за меня.

– Из-за тебя?

Элин крепче сжимает телефон, и пальцы на миг закрывают лицо Уилла.

– Да. Фарра солгала, но к ней это не имеет отношения. Она хотела защитить меня.

– И о чем ты хочешь поговорить?

– Как я и сказала, о нас с тобой.

Из-за усиливающегося завывания ветра Хане приходится повысить голос. Ветер треплет верхушки сосен над бассейном, они раскачиваются над головами.

– И о Лиаме.

– О Лиаме? – эхом отзывается Джо, обходя бассейн.