– Я спрашивала, но он уже поел. Сказал, что кое-чем занимается.

На самом деле Элин думает, что работа – лишь предлог побыть одному. Судя по его замечаниям относительно долгих пробежек в одиночестве, под дружелюбием Стида скрывается интроверсия.

Фарра кивает:

– У вас еще осталось много дел на завтра? Было бы неплохо немного развеяться.

– Не особо, только кое с кем побеседовать.

Элин не хочет вдаваться в подробности и завершает разговор, отправив овощ с вилки в рот. Тончайшее, мягкое тесто тает во рту. Внутри него рикотта, приправленная какими-то травами. Вкус восхитительный, но ее подводит живот. Наверное, от жары. Она до сих пор невыносима.

Телефон Фарры издает звук, и она набирает ответное сообщение. Уилл накрывает ладонь Элин рукой:

– Теперь, когда я здесь, мне полегчало. Та фотография в Твиттере меня встревожила. Ужасно думать, что ты тут одна со всем этим…

Элин не успевает ответить. Громко звонит телефон Фарры, заглушая конец реплики Уилла. Покачав головой, Фарра смотрит на экран.

– Ответь, – говорит Уилл, и Элин кивает.

Фарра с улыбкой смотрит на нее.

– Похоже, вы вдвоем тут поладили, – добродушно говорит Уилл, когда Фарра отодвигает стул и выходит из-за стола.

– Да, мы поговорили. Как ты и сказал, дело в ее бывшем, и я…

Элин умолкает. Фарра уже возвращается к ним.

– Избавилась от него. – Фарра сует телефон в карман. – Это поставщик. Мне не разрешают отключать телефон.

– Может, еще один бокал пойдет тебе на пользу.

Элин берет бутылку вина, начинает разливать и тут замечает, что по ресторану идет Хана Леджер, сестра Беа. Ее волосы растрепаны, белое платье запачкано, словно на него налипла вся грязь этого дня.

Бросается в глаза неуклюжесть Ханы, словно она не в ладах с собственным телом. Выворачивая шею, Хана смотрит в другую сторону, пытаясь найти своих.

– Кто это? – спрашивает Уилл, отбирает у нее бутылку и наливает себе сам.

– Сестра той женщины, которая упала. И она видела сестру там, на скалах.

– Выглядит неважно, – хмурится он.

– Да. – Элин умолкает, не зная, насколько честно ей следует ответить. – Чуть раньше мы разговаривали. Она явно была расстроена из-за сестры, но говорила и об острове, проклятии, старой школе…

Уилл качает головой:

– Боже, не понимаю, почему все так зацикливаются на прошлом.

– Именно, – кивает Фарра. – Пора двигаться дальше.

Элин каменеет, не только из-за пренебрежительного тона, но и от того, как Уилл и Фарра машинально поддакивают друг другу.

– Мне кажется, вполне естественно, что люди интересуются историей острова. Наверное, для некоторых это частично и послужило причиной приезда. Любопытство. Все это нагоняет жути – убийства Кричера, проклятие. Нельзя же сделать вид, что этого не существует.

– Весь смысл нашей затеи – превратить остров в нечто иное, – сурово произносит Уилл. – Сотворить его заново. – Он машет рукой на других посетителей ресторана: – Похоже, для большинства этого удалось добиться.

– Даже если и так, нельзя просто скрыть историю, как будто ее и не было.

С лица Уилла сползает улыбка. И он, и Фарра умолкают. Два лица без эмоций. Элин чувствует, как у нее розовеют щеки. С ней и прежде такое случалось – она разрушала беззаботность беседы за ужином, вставив что-то поперек. Она одергивает себя. Ведь совсем недавно они с Фаррой почти подружились. А теперь она все испортила.

Фарра меняет тему. Беседа еще теплится некоторое время, но без огонька, ощущается какая-то неловкость. Элин чувствует облегчение, когда через несколько минут звенит ее телефон. Она щелкает по экрану и пододвигает телефон ближе. Очередное сообщение от Стида.

«Это может быть интересно. У Сета Дилейни есть приводы в полицию. Торговля наркотиками».

«Спасибо, – отвечает она. – Уилл спрашивал насчет завтрашнего дня».

Ей нет необходимости сейчас что-то предпринимать, но это отличный предлог. Осушив бокал, она отодвигает стул и встает:

– Стид прислал кое-что, и мне нужно с этим разобраться. Я вас покину.

Уилл кивает:

– Увидимся на вилле.

Элин разворачивается и быстро уходит, но недостаточно быстро, чтобы не заметить многозначительные взгляды, которыми обмениваются Уилл и Фарра.

Со слегка остывшим чаем в руке Хана выходит на террасу. Солнце почти касается горизонта, но жарит так же, как и несколько часов назад.

– Привет, – говорит Калеб.

Он сидит на краю бассейна, болтая ногами в воде. На коже тонкая маслянистая пленка от подтаявшего в воде солнцезащитного крема. Вокруг него валяются пивные бутылки, а одна зажата в руке. Он поднимает взгляд на Хану, его глаза покраснели и налились кровью.

– Прости, я не знаю, чем еще заняться.