Шрифт:
Царапнув по экрану, Элин закрывает фото.
– Вот так… – говорит Уилл и умолкает. – Странно, правда?
– Странно, но это уже не впервые, ты же помнишь? – Элин отчаянно пытается говорить беззаботно, хотя чувствует себя совсем по-другому. – Во время дела Хейлера?
Тогда она получила несколько угроз с разных учетных записей.
В разгар расследования у нее не было времени задумываться об этих посланиях – вероятно, от знакомых или родственников Хейлера, а может, и вовсе от постороннего. Ничего удивительного, учитывая, что ее имя просочилось в прессу.
– Но тогда никто не публиковал фотографии в Твиттере, так ведь? – настаивает Уилл.
– Да, но… – Элин колеблется, ей не хочется все усугубить. – Я скажу Анне, и… – Дальнейшие слова вырываются помимо ее воли. Такая уж она, всегда пытается задушить трудные разговоры в зародыше. – Если ты волнуешься, почему бы тебе не приехать на выходные? У Фарры есть свободная вилла. Отмена брони.
Напряжение покидает его лицо. Уилл расплывается в улыбке, которую Элин любит больше всего – его лицо полностью меняется, как будто из-за туч внезапно выглянуло солнце.
– С радостью. – Внезапный отъезд на выходные вполне в его стиле. – Мне что-нибудь с собой прихватить?
– Какую-нибудь летнюю одежду. Немного, максимум на пару дней.
Он кивает:
– Ладно, сейчас почти три. Могу приехать на водном такси часиков так в шесть.
– Вот и отлично.
Выйдя из-под нависающей скалы, Элин оглядывает ее. И успевает увидеть спину неизвестного человека, прежде чем его поглощает темная масса деревьев.
На обратном пути она мысленно перебирает два образа – идущий мимо скалы человек и странные, выцарапанные пятна вместо ее собственных глаз.
27
Покрытый конденсатом стакан с водой скользит по деревянной столешнице, как хоккейная шайба по льду.
Бармен останавливает его и только после этого вручает Хане.
– Спасибо, – вымучивает улыбку Хана, но замечает в зеркале над баром, как дрожат губы.
Резкий свет дня к ней жесток. Волосы в беспорядке, кожа землистого оттенка.
Кровь приливает к щекам, когда Хана представляет, как выглядела в глазах детектива, болтая о том, что кто-то выходил с виллы ночью, об острове…
Чувствуя неловкость из-за собственного отражения в зеркале, она залпом опустошает стакан и возвращает его бармену. Больше откладывать нельзя, пора возвращаться на виллу.
По пути к павильону для йоги Хана видит грубую веревку, сменившую полицейскую ленту, и надпись: «Временно нет доступа».
Ее взгляд скользит к тому месту, где она наклонилась над балюстрадой и увидела тело Беа. До сих пор заметны серебристый порошок для отпечатков и нарисованные маркером стрелки на стекле. Очень трудно отвести взгляд.
Чуть развернувшись, Хана понимает, что она не одна.
Примерно в метре от нее стоит Джо. Она переоделась, и под длинным свободным платьем едва угадываются очертания ног.
Джо склонила голову, как будто что-то рассматривает.
Хану охватывает злость. Неужели опять смотрит в телефон? Или тайком что-то снимает? Идиотское селфи для подписчиков?
– Что ты тут делаешь?
Джо оборачивается, на удивление вяло. Глаза у нее покрасневшие. И телефона в руке все-таки нет.
Хана ощущает укол вины. Она снова сделала необоснованный вывод.
– Я просто смотрю, пытаюсь понять… – Джо указывает на павильон. – Но ничего не выходит… – Она умолкает. – Куда ты ходила?
– Поговорить с детективом о том, что рассказала мне Майя. – Хана делает паузу. – Я в любом случае хотела тебе сказать – она считает, что видела, как кто-то уходил с виллы ночью, после нашего возвращения.
– Кто-то уходил? Когда? – хмурится Джо.
– Примерно в четверть первого, а в это время, как мы знаем, Беа уже была на острове. Очень странное совпадение.
Джо качает головой, и ее лицо смягчается. Она явно считает, что это ерунда, что они цепляются за соломинку.
– Иногда так и не удается получить ответы, Хана, найти виновного. Она упала, это ужасно, но на этом все. Не нужно строить теории заговора. Это просто очередной дерьмовый жизненный поворот.
Хана глубоко вздыхает. Нет смысла напирать, все кончится тем, что она скажет то, о чем потом пожалеет. Она меняет тему:
– А где все остальные?
– Вернулись на виллу. Кажется, Сет собирался поплавать.