— Потому что ты не знал, что можно что-то сделать. Вот, что я пыталась тебе сказать, — Она добавила мягко, — Зэбор, если ты будешь винить себя в том, что ты сделал по незнанию, ты придешь к тому, что будешь винить себя во всем, что причиняет тебе боль. И ничего не будешь делать, чтобы узнать и исправить причины этой боли, как я делала раньше. Я хочу сказать, если ты чувствуешь себя виноватым, это чувство лишь указывает тебе на боль, на болезнь, если хочешь. Ты пытаешься лечить боль, то есть перестать чувствовать себя виноватым, как-то бороться с этим, уйти от боли, если не можешь с ней ничего поделать. А нужно лечить причину болезни. И сейчас ты идешь с нами, чтобы узнать эту причину.

— И ты молчала? Ты всегда думала вот так и молчала об этом? — воскликнул Ян. Он вынул руку из сосуда, разговор касался его любимой воспитанницы, девушки, которую он обещал защищать. И он касался той беды, из-за которой девушка потеряла свой знаменитый дар.

— Я думала, что мне слишком сложно что-то сделать, потому что я не знаю источника сказок. Теперь я поняла, что даже если я не знаю источника, это не мешает мне пользоваться этими знаниями и хотя бы начать говорить.

— Я не знаю, я должен подумать обо всем этом.

— Мне очень нравится то, как ты умеешь думать, Зэбор. Ты умеешь задавать вопросы, ты научил меня этому, показал, зачем это важно. Я верю, что у нас может что-то получиться, и я верю в тебя, потому что ты умеешь думать лучше всех нас.

— Этот дикарь? — возмутился Ян.

— Что значит дикарь? — возмутился Зэбор.

— Да, этот дикарь. — спокойно отметила Аштанар, — Вы не знаете того, что знаю я, но если поверите мне и задумаетесь, заметите, что он действительно умеет думать.

И компания продолжала путь в молчании.

— Аштанар, я просто не справлюсь со всем этим. Вот ты говоришь, я умею думать. Думаешь меня несправедливо обвинили? Все Озори Фонна правильно сказала, бред это, ничего не собирается и не понятно. Я думал, можно просто передавать дальше кусочки. Вот и писал в отчетах все то, из-за чего вас там чуть не убили на месте. Потому что не понятно, потому что просто не получается удержать всё это в голове, обдумать.

— Зэбор, кажется, они не хотели нас убивать. Кажется они использовали те же методы допроса, которые до этого показал им ты.

— Может быть. Я этого не знаю. Я не знаю, понимаешь?

— Я понимаю, что все это сложно. И общую картинку связать тяжело. Я делаю это в своей голове, как могу, ты в своей, как умеешь ты. Ты говоришь, не получается удержать все вместе и обдумать. Но ты хотя бы попытался?

Он ответил не сразу.

— Ты права в том, что нужно исправлять свои ошибки. То, что мы делаем сейчас, не устраняет последствий моих ошибок. Мы должны вернуться, разобраться в произошедших событиях, помочь пробудить Лес.

— А кто тогда поможет нимам, у которых крадут детей? Нет, Зэбор, ты согласился меня сопровождать, так что иди за мной. Толмачи знают все сказки, которые знаю я. Мне нечего добавить, я говорила им про… Почти про все, что знаю.

— Нужно сказать им все, без почти! Есть шанс того, что ответ кроется в том, чего ты не сказала.

— Все это не срочно, понимаешь. Отрофонек мертв уже давно, а нимам больно сейчас. Я не знаю, что могу сделать для Леса, но знаю, что могу сделать для нимов, у которых крадут детей. Разобраться в причинах и прекратить это.

— Аштанар, я не думаю, что мы сможем это остановить.

— Почему нет? — вмешался Клин, — Вы живете как-то совсем иначе, может что-нибудь такое и придумаете.

— Я не знаю причин, но после произошедшего понял границу своих сил.

Клин отделился от группы неподалеку от города.

Остальные направились прямо к городским воротам. На воротах стоял стражник.

— Кто вы и зачем приехали в город?

Они ответили. Их записали в книгу. Они въехали в город.

Трое ехали вверх по главной улице. В центре города, перед крепостью, стоял столб. На его вершине горел негасимый огонь.

— Что это за отвратительное зрелище? — проворчал Зэбор.

— Почему отвратительное? Красиво же.

— Что это, если не памятник феллам? Соплеменники не говорили мне.

— Может расстраивать не хотели?

— Все равно я не понимаю, почему это стоит на центральной улице города, так близко к лесу?

— Зэбор, как бы тебе… Столп возвели маги огня как символ памяти их утраты.

— Ах значит их утраты? Сами сожгли наш дом, сами поучаствовали в том, чтобы разрушить свой столп, а утрата их?