Шрифт:
Иными словами — настоящий мужчина!
Но главное, среди прочих качеств и достоинств — это особое почитание женщины.
А для примера рассказали притчу:
«Однажды горец попросился на ночлег в дом на окраине села, не зная, что хозяйка была одна. Она не могла отказать путнику. Накормила и уложила его спать. Наутро гость понял: в доме нет мужчины, а женщина сидела всю ночь в прихожей у зажжённого фонаря. Умываясь, он случайно задел руку хозяйки мизинцем. И покидая дом, кинжалом отрубил себе палец…» — так беречь честь женщины может только мужчина, воспитанный в духе «нохчалла»* (прим. это свод правил, традиций и обычаев; умение строить свои отношения с людьми, не демонстрируя своего превосходства, даже будучи в привилегированном положении; это особенности характера в одном слове; уважение, вежливость, порядочность, уступчивость, взаимопомощь, поддержка друг друга).
Руслан именно такой: ни словом, ни жестом он никогда не проявлял истинного отношения ко мне, по принципу «чужая женщина» — табу. Смотреть — да, смотрел, но нарушать личное пространство не пытался, ничем не оскорбил ни разу. Терпеливо ждал более трёх лет…
И как, спрашивается, в одной семье могут быть такие разные сыновья? Или если я не мусульманка, то значит — никаких запретов? А на родного брата — тоже плевать? Готов опуститься до предательства? Вставить нож в спину?
«Что же делать?» — вопросы, одни вопросы…
Собравшись с силами, пришла к единственному решению — не показывать своего страха, не давать повода заговорить со мной и тем более — задержать.
Я, молча, взяла тазик с вещами и направилась к выходу. Взгляд опустила в пол. Мысленно молилась, чтобы Мансур пропустил, не совершал непоправимых ошибок…
Только моим надеждам не суждено было сбыться… Стоило приблизиться к нему, попыталась обойти его мощную фигуру. Но он схватил меня, обнимая сзади за талию, а чтоб не закричала — чего хотелось сделать, закрыл рот своей огромной ладонью.
— Как ты пахнешь потрясающе… м-м-м… — провёл носом вдоль шеи, вдыхая шумно и жадно, издавая дикие звуки. А руку переместил на мою грудь и сжал до боли.
Я промычала, дёрнулась, желая освободиться, да всё бесполезно. Оказать сопротивление физически крепкому мужчине — нереально. В голове сразу вспыхнули воспоминания издевательств…
— Ты ведь не жена Руслану, — прошептал в ухо, а потом поцеловал в щёку. — Слышал разговор родителей. Прячет брат тебя от кого-то… а ты ему «даёшь» в обмен на помощь…
Нет, сдаваться я не собиралась, как терпеть унижение и позволить случиться насилию. Хотя очередная попытка вырваться не увенчалась успехом. И, недолго думая, замахнулась, со всей силы ударив его металлическим тазиком, который всё ещё держала в руках.
Мансур пошатнулся, явно не ожидая отпора… Как только отпустил меня, незамедлительно закричала:
— Помогите!!! — я забилась в угол, так как путь к свободе был отрезан. — Помогите!!!
— Заткнись! — он снова стал наступать, а глаза сверкают нездоровым блеском…
17.2
Руслан
Я дернулся, как от удара, резко просыпаясь… даже не заметил, когда успел задремать…
Но разбудило меня другое: в груди заныло щемящей сковывающей болью, а дыхание перехватило… Как это назвать? И вроде понимаю, нет повода переживать, хотя, в то же время, не могу игнорировать свои ощущения, которые никогда не подводили — внутри поселилась разъедающая тревога с нарастающей силой. Такая реакция может быть связана только с Машей.
«Неужели, что-то случилось?».
Тут же позвонил отцу, и он сразу заверил, что дома всё в порядке. Сомневаться в его словах не имею права: если сказал «всё хорошо» — значит, так и есть.
Тогда почему меня ломает, выворачивая душу наизнанку от беспокойства? Наверное, потому что не услышал её мелодичный приятный голос… Если бы моя девочка поговорила со мной, то однозначно стало бы легче.
С трудом удержался от желания попросить отца передать Маше телефон: во-первых, чтобы не допустил мыслей о недоверии и не оскорбился моим поведением; а, во-вторых, непринято у нас так открыто проявлять свои чувства, причём это касается абсолютно всего — о чём напомнил мне неоднократно.
«Мужчина должен быть сильным, уравновешенным и уметь контролировать себя в любых ситуациях» — конечно, в первую очередь он имел в виду женщин, чтоб никому не показывать, что есть та, из-за которой теряешь голову, испытываешь слабость…
Сам бы вспомнил, как у них с мамой начиналось, как он с ума сходил от любви и ревности, а главное — как отстаивал своё право на счастье. Семья была против женитьбы на девушке другой религии и культуры, полагая: ей сложно будет освоиться, принять их образ жизни и заведённые правила. И лишь тот факт, что отец похитил маму, а эту историю раструбили не только на весь аул, но и за его пределами, заставил изменить мнение, чтоб соблюсти приличия.