— Перестань, ничего плохого мне Власов не сделает. Пожалуйста, отзови Влада, не нужно посторонних.

— Лик, послушай, Власов обозлен, мы не знаем, что он за человек, и если он действительно не был виноват, как утверждает…

— Мам, — оборвала Лика, касаясь руки матери. — Все, давай не будем больше об этом. Если б он хотел что-нибудь со мной сделать, он бы уже сделал — у него уже была не одна возможность. Успокойся, пожалуйста, все будет хорошо. Езжай и не вздумай никого сюда присылать — все равно не пущу, пока здесь Максим.

— Я боюсь за тебя.

— Знаю. Но бояться сейчас нужно не Власова. Лучше попроси Влада съездить в гостиницу и забрать мои вещи. И машину. Я бы Руслана попросила, но он начнет вопросы лишние задавать. Попросишь?

— Заберем, не волнуйся. Ты заявление на увольнение написала?

— Еще вчера, — Лика потянулась к столику, взяла листок бумаги и протянула матери. — Спасибо. Появляться там после вчерашнего хочется меньше всего.

— Надеюсь, с твоей самостоятельностью теперь покончено? Когда соскучишься по работе, вспомни, что твоя мать не отказалась бы от помощницы, — с улыбкой проговорила Арина. — Ладно, я поехала. Постараюсь освободиться пораньше. Будь осторожна.

Арина легонько поцеловала дочь и направилась к дверям.

— Мам, а ты ради отца так нарядилась? — вдруг долетел ей в спину Ликин голос.

Арина остановилась. Печаль ей слышится в голосе дочери и настороженность… А ей действительно хотелось выглядеть сегодня хорошо. Не потому, что хочется посоперничать с его Ланой или доказать что-либо ему самому — но она совсем не прочь показать, что и она, «бестолковая», как он любил выражаться, вполне еще молодая, красивая женщина. А еще она очень надеялась, что Лика не заметит ни ее вчерашний страх перед звонком, ни непривычно открытый наряд сегодня, ни легкий румянец на щеках перед встречей с человеком, когда-то бывшим родным.

— Ну что за глупости? — с улыбкой проговорила Арина, оборачиваясь на дочь. — Просто обещали, что сегодня жарко будет.

Да, обещали, что будет жарко. И прогноз, кажется, уже сбывается, раз тональник и пудра не справляются со странным румянцем на ее щеках.

— Волнуешься?

— Лик, ну о чем ты? Говорю ж, просто погода…

— Ну пусть будет «погода», — улыбнулась девушка, а потом, немного замявшись, добавила: — Мам, я хочу, чтоб ты знала: мое отношение к отцу — это только мое отношение. Если ты сумела его простить, то…

Лика пожала плечами, давая понять, что примет любое решение матери и лезть в их с отцом отношения не станет, но Арина в ответ лишь с грустью посмотрела на дочь и улыбнулась:

— Лик, не придумывай ничего. У него своя жизнь, а у нас с тобой — своя.

После ухода матери Лика заснуть уже не смогла. Она еще немного повалялась в постели, греясь в лучах заглянувшего к ней солнышка, а потом все же встала — там где-то Власов, а значит, впереди еще один не самый легкий день.

Пока она готовила завтрак, Макс проснулся — все такой же хмурый, недоверчивый и обозленный на весь мир.

— Доброе утро, — улыбнулась Лика, пытаясь хоть немного разбавить мрачную тяжесть вокруг своего гостя. — Садись, завтрак почти готов. Ты что пьешь, чай или кофе?

Судя по взгляду, скользнувшему в ответ, Максу больше всего на свете хотелось сейчас послать к черту и ее саму, и чай ее, и кофе.

— Максим, прекращай. Давай ты будешь ненавидеть меня после завтрака, ладно? Мне гордые голодные трупики здесь не нужны — я девушка хрупкая, с выносом твоей тушки не справлюсь. Садись.

Все-таки неуютно очень с ним и от взгляда его злого мурашки стайкой бегают. А улыбаться он вообще умеет? А с другом своим он тоже таким был? И может, зря она отказалась от присутствия Влада в квартире? Да нет, не зря. Убивать ее пока вроде не собираются, а враждебность как-нибудь пережить можно — пусть Власов видит, что она ему не враг.

Лика накрыла завтрак и едва заметно выдохнула, когда Власов, сменив гнев на милость, все же прошел к столу.

— Кофе, — буркнул Макс и даже покосился на румяные тосты и пиалу ароматного клубничного варенья.

— Вот так уже лучше, — улыбнулась ему в ответ Лика.

Готов кофе. Девушка уселась напротив, не зная, чем теперь разбавить гнетущую тишину. И тогда заговорил Макс…

— Что у вас с Горским произошло?

Лика напряглась едва заметно.

— В твоем альбоме нет ни одной фотографии ни Каринки, ни Горского — почему?

— Потому что я их не знаю. Тебе, правда, это интересно?

Макс промолчал.

— Он выгнал маму, когда нам с Каринкой было по четыре… — помрачнела Лика.