Чуть ближе к полудню приходил какой-то мальчишка за Ликиными вещами. Макс только плечами пожал и кивнул в сторону комнаты: «Там». А потом дверь захлопнулась, и Макс понял, что последняя ниточка с миром оборвалась. Понимание пришло, что она, Горская, была единственной, кто тянул ему руку, кто кричал: «Живи! Мы справимся!» Она доверчиво тянула к нему руку, наивно полагая, что справится, спасет его, а он… Он руку эту, единственную, сломал своим недоверием.

***

Вечер. Услышав, что Лика позвала его вместе с матерью, Горский воспрял духом. И не хотелось думать и гадать, почему вдруг дочь пошла на этот неожиданный шаг — хотелось лелеять надежду, что грядет потепление в их отношениях.

Узнав, что Лики дома нет, Горский рискнул заехать за Ариной.

— Мне не нравится ее затея, — с порога огорошила Арина, впуская бывшего мужа в квартиру.

Горский застыл в дверях.

— Тебе не нравится, что она пожелала меня видеть?

— Да нет, я не об этом, — отмахнулась она, и Горский выдохнул. — Я не понимаю, что она задумала. Уехала утром с Русланом, ничего не сказала…

Арина носилась по квартире, нервно собирая в сумочку ключи, телефон… Ей хотелось поделиться с Горским своими опасениями, но что она ему скажет? Что Лика влюбилась в Власова? Что несколько недель жила в его квартире? Что вчера вернулась вся в слезах? Да если он узнает про Максима, беды не оберешься. А если еще окажется, что Власов ее обидел… Нет, лучше Горскому ничего не знать.

Горский же ее тревог не замечал — он вдруг поймал себя на мысли, что разглядывает бывшую жену; вдруг отметил про себя, что ей идет это темно-синее платье.

В ресторан «Агат» к назначенному часу они приехали вместе. Каково же было удивление, когда за забронированным столиком их уже ждали родители Руслана — давний знакомый Горского Арсен и его красавица-жена Полина. Удивление было недолгим — пары переглянулись и, кажется, все поняли. Осталось только дождаться детей и убедиться в догадках.

И вот они вошли. Худенькая девочка в коротком черном платьице, с ней рядом — счастливый паренек в костюме. Лика улыбалась. Пыталась улыбаться. И даже присутствие отца ее сегодня не смущает — она позвала его только ради мамы. Подойдя к столику, Руслан по-хозяйски обнял свою невесту, широко улыбнулся застывшим в ожидании гостям и радостно заявил:

— А у нас для вас новость. Мы с Ликой сегодня подали заявление.

Отец Руслана довольно улыбнулся, одобряя долгожданную весть, и сжал ладонь жены. Горский одними уголками губ с будущими сватами согласился. Арина пыталась поймать взгляд дочери, зная прекрасно, что за улыбкой Лики прячутся слезы — те самые, с которыми заснула, вернувшись вчера домой; те самые, что не сдержала сегодня утром. «Лика, что ты творишь?» — одним взглядом вопрошала Арина, но упрямая дочь лишь шире улыбнулась: «Все хорошо, мамочка. Все хорошо!»

Сегодня они оставят свои машины и поедут домой на такси, но прежде хорошенько выпьют — кто-то, радуясь за скорую свадьбу, кто-то, радуясь, что видит дочь, а кто-то, плача вместе с невестой. Они поднимают бокалы, желают молодым счастья и здоровых малышей и не видят, как на их глазах обрекается на смерть еще не родившаяся семья. Видит это только Арина, и сердце матери кричит: «Остановись!», но Лика не слышит этот молчаливый крик — она уже все решила. Еще вчера.

И к черту любовь, которая приносит только слезы! Пусть не любит она Руслана — ну и что? Зато он ее любит. Зато он не обидит ее, как обидел Власов, не упрекнет и не станет искать доказательства несуществующих измен — он верит ей, он любит. Рядом с ним она познает женское счастье — она верит, свято верит в это! С ним не надо бороться. Ему не нужно ничего доказывать. С ним можно расслабиться и быть собой. А с Власовым… Да черт с ним, с Власовым! Лика потянулась к бутылке и сама себе плеснула вина. Не обращая внимания на любопытные взгляды, выпила залпом и улыбнулась своему жениху:

— Хочу танцевать.

***

Ближе к вечеру Макс вышел из дома, надеясь, что прогулка развеет глупые стенания о женщине, которая ему не нужна. Да, не нужна! Не нужна! Не нужна! Ушла, и слава Богу! И пусть тысячу раз он виноват перед ней, и пусть искренне не хотел такого исхода — она ушла, и он даже рад, что все закончилось. Он целый день пытался себя в этом убедить.

Зажглись фонари, соперничая с проблесками уходящего солнца. До «Агата» от дома Власова всего несколько кварталов, и вскоре Макс вышел на небольшую площадь перед ним. Черный немецкий внедорожник стоял недалеко от ресторана — а Макс вспомнил, что вчера точно такой же увез Лику. Он даже номера запомнил…

***

Танцуй! Что бы ни случилось, танцуй! Счастлив ты, иль умираешь от боли — танцуй, как будто танец твой последний! Выплескивая радость, выплескивая боль. Выплескивая разбитые мечты и хрупкие надежды. Танцуй…

И они танцевали. Испанские мотивы рвали душу; малочисленный народ расступился, оставляя пространство молодым, что с задором, азартом двигались в такт музыке, то сближаясь, то удаляясь друг от друга… Смелые касания, перестрелка глаз; страсть, крик и боль в безмолвии движений… Он будто бы случайно обнимает ее чуть крепче положенного — она будто бы специально дразнит его, закидывая стройную оголенную ножку на его бедро… Они танцевали, пряча в грациозных па сомнения и тревоги. Пряча боль, обоюдную, пряча страхи.

У входа, из темноты, за ними наблюдали. У нее прекрасная пластика… Высокий парень, похожий на цыгана, тот самый, с фотографии в розовом альбоме, словно охотник, кружил над добычей, а, поймав, прижал так сильно, так крепко, что невольно сжались кулаки у невидимого свидетеля. И был бы чуть внимательнее Макс, то понял бы, что не танец это — агония. Но он видит только ее улыбку. Видит, что не жаждет избавиться от рук, бесстыже скользящих по тонкой ткани ее платья, не отталкивает… А уверяла ведь, что не любит своего Руслана. Но, черт возьми, этот парень ей подходит! Куда больше подходит, чем он. Красивая пара. И глядя на то, как нежно, и в то же время алчно, жадно обнимает парень Лику, Макс понимал, что никогда не сможет дать ей ничего подобного. Ловить здесь больше нечего. Макс тихо отступал к выходу, прощаясь взглядом с хрупкой фигуркой в коротеньком черном платье, пригревшейся в объятиях красивого, любящего парня.