Этейн покачал головой.

– Я только раз видел, чтобы Вестник Деи Дилинги приходил лично. Так было, когда рилантар Айрэдин лично обратился к Дее в день своего восшествия, а больше не было.

Айрэдин было знакомым именем. Мист с надеждой поглядела на Эрраха, и тот тоже сориентировался.

– Он правил недавно? Айрэдин Собиратель?

– Он вошел в свет несколько циклов назад, – с явной печалью в голосе ответил эльф.

– А тогда теперь рилантар Ате…– начала было Мист, но Рах внезапно воткнул коготь в ее ногу, от чего Торрен подпрыгнул и хлобыстнул ему по руке еще до того, как сообразил, что именно случилось.

– Ай!

– Дым и пепел, ты это, глядь, чего?

Эррах прижал к груди ушибленную руку и укоризненно посмотрел на них прежде, чем уточнить:

– Выбрал ли венец следующего рилантара?

– Нет, он пока не принял никого, – ответил Этейн.

– Ты с ума, что ли, свалился? – спросил Торрен, зыркая на Раха недобрым косым взором.

– Вы можете исказить будущее, выдав имя следующего рилантара, – ровным тоном, но с явно сдерживаемой эмоцией сказал Рах. – И нам некуда будет вернуться в будущем.

– То есть, мы, все-таки, приходим к заключению, что мы попали в прошлое.

– Я предпочел бы придержать суждение до того момента, как взгляну на небо, но Ардора, рилантар Айрэдин и отдельные элементы языка дают основание для такого предположения. Либо это прошлое нашего собственного мира, либо некий похожий мир, отстающий на тысячелетия.

Мист плотно сжала зубы и губы, словно слова Эрраха закрепляли на скрижалях завета их ситуацию, делая ее реальной. Тор тяжко вздохнул и взял ее за руку.

– Мист, ну, Мист, – он еще и плечом ее подтолкнул. – Да ладно ж, выберемся. Где только наша не пропадала?

– Нигде не пропадала, – автоматически отозвалась девушка и выдохнула.

– Что-то случилось? – спросил Этейн почти с заботой, насколько его достаточно стервозное лицо могло выражать это.

– Осознание того, насколько далеко мы от дома, – сдержанно ответил Эррах, укладывая свою когтистую ладонь поверх рук друзей, тоже.

– Наверняка, очень далеко, – сказал эльф. – Я нигде не встречал таких эльфов, как ты. Хотя ты, определенно, один из нас.

Эррах задержал взгляд на Мист, словно черпая уверенность в этом, и ответил:

– Я – единственный своего рода, н’ирн , темный. Но раньше я был одним из детей Весны.

– Что с тобой произошло? – спросил Этейн, окидывая взглядом его странные особенности.

– Я прошел через смерть. Это … сложно. Моей душой стала первозданная сущность тьмы.

– Странных спутников дала нам Дея Дилинга, – эльф перевел взгляд на Мист и Торрена. – Эльф, несущий в сердце тьму, и его учитель-человек, плоть от плоти Доменов Богов.

– Дея дала и нам странных спутников, – отозвался Эррах, вытирая нос, но стараясь делать это как можно менее нелепо, чтобы поддерживать имидж единственного в мире темного эльфа.– Вы ведь ллоеард, так ведь?

Мист вскинулась, услышав незнакомое слово, навостряя уши. “Ллое” имело явные связи с ЛЛоединн, именем богини смерти. А “ард” было обозначением принадлежности к роду в именовании. Могло это означать более широкую принадлежность? Тогда речь шла о тех, кто принадлежит смерти. Смертники?

– Верно, – не стал отпираться Этейн. – Наша задача самоубийственна. И все мы – преступившие тот или иной закон в своей земле, за что нас исторгли из наших семей.

Они так и представлялись, внезапно поняла Мист то, что Эррах, видимо, сложил своими эльфийскими знаниями раньше.

Лидер отряда представился просто как Этейн из Осени, без “ир” или “ис” или “ард”, обозначая семью, и без “тер”, “эр” или “ар” называя профессию. И остальных с собой назвал просто по именам. Так не делалось. Так было нельзя. Даже Гронс, представляясь Мист, назвался полным именем. А тут … это был какой-то обычай, вероятно?

– Ллоеард теряют свой социальный статус, право на имя своего рода и профессиональное самоопределение, – лекторски пояснил Эррах. – И должны либо умереть с честью, выполняя данное им в искупление задание, и тогда они будут похоронены под своим именем, либо выжить после исполнения этого задания и вернуться с честью. Тогда социальный статус восстанавливается, и о проступке более не говорят.

– Ааа, мы что-то такое проходили, – встрепенулся Торрен. – Про варварские обычаи!

– Это базовая антропология, – закатила глаза Мист. – Ладно. Понятно. И что, у нас тут пятеро преступников?