Прости, Соня, что хотел трахнуть тебя на столе?

Ну так себе подбор слов.

Она тоже молчит, не собираясь мне помогать. Не виню ее за это.

Мы входим в кофейню, и я оставляю ее за столом, сам иду за напитками. Бариста подсказывает, что она любит ванильный латте.

Я возвращаюсь за стол и кое-как общими фразами пытаюсь извиниться. Почему-то опять называю ее Софией, хотя сейчас она точно Соня. Мы общаемся неформально, но напряжение присутствует. Наконец, я решаю себе просто быть с ней откровенным.

– Я хочу оставить тебя стажером на лето и, возможно, потом на постоянной основе, – честно говорю я и вижу, как она расцветает. С преподавателями договорюсь. Будет свободное посещение лекций и много практики.

– Правда?

Огромные глаза сияют триумфом, словно я исполнил ее мечты. Возможно, так и есть.

– Да, правда. Я оставляю остальных до сессии только потому, что они прошли конкурс. Было бы нечестно лишить их возможности. Даже в небольшой дозе это полезно. Если ты откажешься от места стажера, я останусь без помощника.

– Я не могу отказаться, – шепчет она, кусая губы.

– Знаю. Ты будешь терпеть многое ради места. Да, Соня? Даже мои домогательства.

Она смотрит на меня прямо и открыто, а потом смело спрашивает:

– А Вы будете меня домогаться?

Неожиданно вся эта ситуация становится смешной до абсурда. Я ехал уволить ее, а в итоге мы обсуждаем херасмент.

– Постараюсь держать себя в руках.

Она хихикает, и я тоже улыбаюсь. Мы пьем кофе, и я сам себя опять удивляю, говоря:

– Ты очень похожа на меня. Собранная, серьезная.

– Откуда Вы знаете? – шепчет она, недоверчиво глядя.

– Разбираюсь в людях. К тому же, я читал твое личное дело.

– Разве это не закрытая информация?

– Уже нет.

Соня щурится, и меня веселит ее раздражение.

– Сергей Александрович, Вы же понимаете, что остальные претенденты будут разочарованы?

– Это их проблемы. Советую думать о себе, Соня. Только так ты сможешь построить карьеру. Если выдержишь темп и справишься с нагрузкой, то диплом будешь писать параллельно с судебной практикой. Хочешь?

Чувствую себя змеем-искусителем, потому что ее глаза горят от подобных перспектив. Конечно, она хочет. Кто бы не хотел? Но такие возможности открываются только своим. Для Сони путь к адвокатуре был бы долгим. Но однажды мне повезло, и сейчас я сделаю так, что повезет ей. Главное, не трахать девчонку. Учить, наставлять, загружать, но не трахать.

Поразительно. У меня не было ни одного служебного романа, а теперь я волнуюсь, что увлекусь практиканткой. Чем тут увлекаться. Мышка мышкой. Ну исполнительная, ну не дергалась, когда я ее уложил. Это же не повод…

Или повод?

Вспомнив, как она вытянулась на столе, как держал над головой ее руки, снова стал возбуждаться. Стоп-стоп-стоп. Хватит. Надо закачивать. Кажется, мы обсудили все самое важное.

– Поехали.

Я допиваю залпом кофе, встаю, она тоже поднимается за мной следом.

Мы едем опять молча. Я борюсь с собственным членом, она пытается не смотреть на меня, но я все равно замечаю, что косится.

– Завтра встречаемся в Октябрьском суде. Без четверти девять жди меня на проходной. Пропуск будет готов, сразу пойдём на заседание.

– У Вас завтра заседание?

Глаза так и горят. Вот такое возбуждение должно быть, Бельский, а не то дерьмо, что у тебя в штанах творится. Поучись у девочки-студентки. Очень полезно.

– Да, завтра заседание. А что? Ты занята?

– Нет-нет, что Вы. Я приеду. А Вы будете выступать?

– Очень надеюсь, что да, – усмехаюсь я.

– Ох, боже мой, и я смогу посмотреть?

Соня прикрывает рот рукой.

– Надеюсь, ты еще сможешь послушать и даже что-то запомнить, – ворчу я, совсем не в восторге от завтрашнего дела.

Паркуюсь у общежития и решаю напомнить адрес суда, потому что Соня выглядит какой-то уж слишком возбужденной. Не уверен, что она меня слышит сейчас и запоминает важное.

Но едва я поворачиваю голову, девчонка целует меня прямо в губы. Словно бросок кобры. Она застает меня врасплох. Я не успеваю включить мозг, но рефлексы в порядке. Мои пальцы впиваются в ее волосы, языком проникаю в ее рот, забирая инициативу. Смакую ее губы жадно, почти яростно. А она снова замирает и не противится, не отвечает. Потрясенная или покорная? Лучше не знать ответ.