Проклятье.

Нет, звонить Белову не стал. Может, как-нибудь по случаю расспрошу.

Одно хорошо, я точно никого не насиловал, не заставлял. А ведь чуть не поставил условием кляп. Вот тогда было бы сложнее самого себя оправдать. Рот моей вчерашней незнакомки был свободен почти всегда.

Теперь я припомнил, что она вздрогнула, когда я подошел сзади и накрыл ее губы рукой. Но потом она могла сказать. Могла послать меня к черту, вырваться и убежать, а не сосать мои пальцы, демонстрируя хороший потенциал для минета.

Проклиная в сотый раз все на свете, я снова потащился в душ. Потому что невозможно было не представлять, как она стоит на коленях и отсасывает мне.

Она…

Я не знал ее имени, не видел лица, не слышал голоса. Но каким-то чудесным образом эта девушка умудрилась угодить всем моим темным желаниям. Не зная сценария, она отлично отыграла его. Как? Как, черт подери, такое возможно?

Ответ был прост.

Она не играла, а наслаждалась моим доминированием и своим подчинением. Одна эта мысль заставила меня кончить почти мгновенно. Моя девственница была идеальна для меня, а я – для нее. Она хотела именно такой первый раз, поэтому и не сопротивлялась.

Чистая и невинная, потому что хранила себя достаточно долго.

Порочная и покорная, потому что отдалась незнакомцу в первый раз. И кончила. Дважды.

Вспоминая ее вкус, я тоже пошел на второй круг.

Если не помру от обезвоживания, то завтра моим потенциальным стажерам будет почти легко. Я, наверно, не смогу быть не в духе после такой убойной дозы секса и дрочки.

Не сбылось. Я не выспался, потому под вечер меня осенило – я же кончил в нее. Ко всему прочему добавилась еще и перспектива стать отцом.

Ночью мне снилась моя невинная дива. Она оказалась школьницей, младшей сестрой Алешки, разумеется, забеременела. Ее отец собирался кастрировать меня, а потом протащить по всем инстанциям, включая прессу, и, в конце концов, посадить.

Я просыпаюсь в холодном поту, отчаянно радуясь, что живу в реальности с хмурым питерским небом, бесконечными утренними пробками и запахом свежей выпечки из ближайшей пышечной.

Вхожу в лифт, наслаждаясь одиночеством. Почти всегда приезжаю в офис первым, чтобы спокойно поработать лишний час, но сегодня не тот день. Двери почти закрываются, но их блокирует портфель, а потом и его обладатель протискивается, не дожидаясь, чтобы створки разъехались.

– Привет, – говорит Лешка, ухмыляясь.

Мне становится жарко, но я здороваюсь, как обычно.

– Я решил поработать сегодня побольше. Мы на финиш выходим по делу Самарина, – болтает приятель, как обычно, о работе.

– Да, слышал. Прогноз хороший, да? – уточняю я аккуратно.

– Да, все вроде бы на нашей стороне. Но ты же знаешь.

Киваю. Потому что знаю, наше правосудие умеет удивлять. У Леши первое крупное дело. Ему очень нужна победа для хорошего старта в карьере. Хотя и проигрыши закаляют. Может даже лучше.

– Уверен, все будет отлично. В любом случае, поработать чуть больше обычного – это хорошо.

Леша усмехается, и я читаю в его глазах: “Ох уж этот трудоголик Бельский”. Ну да, я такой.

– А у тебя сегодня стажеры, да? – меняет он тему немного неожиданно.

Меня это настораживает и не зря.

– Да. А что?

– Там девочка будет. Знакомая. Подружка моей Наташки. Ты с ней попробуй…

– Что? – перебиваю я, раздражаясь.

Леша сразу дает заднюю.

– Да ничего особенного, Cереж. Попробуй не перегрызть ей горло до смерти и не всю кровь выпить.

– Ничего не могу обещать.

Я хмурюсь, но, в принципе, доволен. Никаких блатных у меня в помощниках не будет. Леша знает это, и странно, что заикается о своей знакомой. Наверно, и правда волнуется.

Неужели из-за той курицы, которая бросила юрфак после моей стажировки в прошлом году? Так это не я виноват. Она сама оказалась непрофпригодной.

– Как вечеринка, кстати, прошла? Твой друг очнулся? Все выжили?

– Да-да, только на ковер персидский наблевали. Отец еще не видел. Может, не заметит совсем.

– Хорошо бы.

Я смеюсь бессовестно громко, и Леха хмурится, делая вид, что обиделся.

– На этом ты закончил свой запоздалый подростковый бунт?

– Не знаю. Наверно, – отвечает он.

И я точно знаю, что Белов будет чудить еще пару лет. А потом перебесится, женится на своей Наташе и уйдет с головой в работу. Он хоть и придурок, но надежды подает. Может, и зря я его забраковал три года назад. Сейчас бы мне помогал. Но Белов слишком избалован достатком. Ему все подавали на блюдечке. Пусть закаляется без блата не на самых простых делах.