– Мы должны срочно начать лечение! – паниковал младший ассистент. – Его лазерная система будет потеряна!

– Не бойтесь, – профессор ободряюще похлопал его по плечу. – Бесспорно, если процесс пойдёт дальше, деталь отторгнется, но это займёт время. Бациллы поразили диффузный слой органа, лазерный центр пока не затронут. И внутренняя полость тоже, протечки нигде нет. Вы сами видите: свечение лазерного экрана ровное.

Тут в операционной появился приземистый молодой человечек в лабораторном халате со смуглой, загорелой кожей и курчавыми чёрными волосами. Весь взмыленный и запыхавшийся. Перепуганный взгляд его быстро отыскал профессора.

– Мистер Хондже? – спросил его тот.

– Да! Это я! – отрывисто выкрикнул юноша.

– Для вас есть работа, молодой человек. Сейчас я возьму биопсию… Тут у нас появилась бацилла, питающаяся каталитовым сплавом… Вот отсюда возьмём лучше, здесь тоже есть колония. Не будем трогать LASS… – вводя в курс дела подчинённого, он уже производил манипуляцию на плече эльксарима. – Потерпи немного, Нова, я быстро.

Киборг скривился от боли, загасив лазерный экран на несколько секунд. А Терус Хондже стоял рядом, выпучив глаза.

– Бацилла? Питается… каталитом? Мама мия… Зачем он ей? – растерянно пробормотал он.

– Доверяю вам прояснить этот вопрос, – отвечал Вергхем, протягивая ему чашку Петри с образцом. – Мониторинг Шельера показал, что каталитическая система этого эльксарима поражена колониями бактерий, разрушающих кластерную структуру каталита и ассимилирующих узловые атомы тяжёлых металлов. Эльксарим Аполли-Нова крайне важен для нас, и его уникальная в своём роде лазерная система наведения-сканирования уже поражена бациллами, так что перед нами сейчас стоит задача первостепенной важности: вылечить этого драгоценного эльксарима как можно скорее. С этой целью мы немедленно начнём терапию антибиотиками широкого спектра. Но вы всё равно проведите анализ чувствительности к антибиотикам, – он кивнул на чашку Петри. – Дайте этому микробу то, что ему нужно для жизнедеятельности. Возьмите хотя бы кусочек каталитового сплава из цеха. Плюс, ему наверняка нужна влажная среда… Думаю, вы разберётесь с этим лучше.

– А у меня нет доступа… – смущённо пролепетал Хондже.

– Ох, правда? Вы его получите, – к его изумлению, проговорил профессор. – Сейчас я предоставлю кусочек сплава, но для удобства вашего исследования вам следует повысить уровень специального доступа. Приходите для инструктажа сегодня днём, в три часа, ко входу в плавильный цех.

– Да. Да, конечно! Спасибо, профессор!

– Проведёте анализ чувствительности к антибиотикам… Исследуете метаболизм данного микроба, его требовательность к условиям среды и субстрату. Нам обязательно нужно чёткое преставление о путях заражения и передачи этой каталитической лихорадки, которую подцепил наш Аполло. Контагиозность бациллы. Я полагаю, что естественные люди не болеют, под угрозой только органокиборги. Следует ввести для них карантин.

Кажется, вчерашний студент-микробиолог наконец начал осознавать, сколь фантастические перспективы в карьере сулит ему исследование новой металлоядной бациллы. Особенно это осознание прояснилось, когда один из коллег спросил его:

– А что это за бактерия вообще?

– Мутантная элькса-изменённая бацилла, поглощающая тяжёлые металлы, – пробормотал Терус, рассматривая бактерии под микроскопом.

Микроснимки он уже сделал, и теперь пытался зарисовать клетки микроорганизма карандашом в свой записной блокнот.

– Длинноватое название, ты не находишь? – коллега привязался, как банный лист.

– Да никак она не называется, синьорино, ещё назвать не успели! – раздражённо буркнул Хондже.

– Обычно бактерий называют по фамилии того, кто их открыл и исследовал! – изрёк тут приставучий коллега. – Например, бацилла Коха.

Микробиолог оторвался от своего микроскопа.

– Ну да. Или листерия. Или эшерихия… – рассеянно согласился он.

– Значит, это бацилла Хондже!

У Теруса медленно отвисла челюсть, и в лаборатории воцарилась тишина.

– По-по-почему я? – прошептал он наконец.

– Так ты же её исследуешь! – резонно заметил коллега.

– Думаешь, позволят так назвать? – переспросил микробиолог в крайнем изумлении.

– А почему нет? Это звучит! А болезнь эту тогда назовём хонджеозом!

– Вот это совсем не звучит ведь! К тому же, её уже назвали каталитической лихорадкой, – не согласился Терус.

Конец ознакомительного фрагмента.