Внимательно осматривая закрывающий имплант LASS с поверхности, он обнаружил вдруг что-то весьма необычное. Какой-то коричневатый, похожий на ржавчину, налёт покрывал благородно серебрящийся металл в месте стыка с биогенной тканью. Шершавый на ощупь…

– Что это такое? – перепросил другой ассистент. – Каталит ведь не может ржаветь.

– Не может… Здесь происходит что-то очень странное… – медленно проговорил осматривающий эльксарима медик, и вдруг скривился в ужасном подозрении. – Говоришь, болит при нажатии?!

– Да. Усиливается.

– А ты, случайно, металлический вкус во рту не чувствуешь?! Нет такого?!

– Есть, – отозвался эльксарим.

Услышав это, ассистент побледнел, схватившись за свою голову, и его даже бросило в пот.

– Чёрт! Отторжение?! Носилки сюда! На вертолёт его, СРОЧНО!

Передав пациента ответственным лицам, корабельный врач вспомнил про свой недоеденный завтрак и поднялся на палубу, жуя бутерброд. Двое матросов следили за вертолётом, оторвавшись от надраивания палубы.

– Что случилось с Аполли-Новой? – спросил один из них у доктора.

– Непонятно…

– Но он ведь… поправится?..

– Я подумал, что это похоже на какую-то инфекцию, – лихорадочно тараторил ассистент, пока лазерника на носилках тащили по коридору от лифта. – Лихорадит его неслабо. Но у него, похоже, металлофаза завышена, и налёт этот странный на поверхности импланта… Я такого никогда раньше не видел! Что это за хренотень, профессор?! Этак мы можем его LASS-ку потерять?! Что происходит-то?!

– Не надо случайных догадок, юноша! Будьте оптимистичнее, – укорил его молодой коренастый профессор с лохматой рыжей шевелюрой, ухватившись сбоку за носилки и не отставая от остальных. – Нам всего лишь нужно добраться до Шельера – и всё прояснится.

Размашистым движением проведя картой доступа через детектор, он открыл дверь отсека операционных и пропустил носильщиков, но потом, забежав вперёд, бросился в палату реанимации. Когда лазерника переложили на кровать, он всё ещё дрожал от лихорадки, но измерив температуру его тела, ассистент с облегчением выдохнул.

– Тридцать восемь и пять, профессор Вергхем, – доложил он. – Температура снижается.

Громоздившаяся у стены машина с двумя мониторами ожила под рукой профессора, изнутри неё донеслось низкочастотное гудение. Сам профессор Вергхем в нетерпении уставился на экраны, схватившись рукой за компьютерную мышь. Один из ассистентов приподнял торс эльксарима и снова дал ему напиться воды. Наконец, мониторы засветились, и начали показывать картинку. Сфокусировав изображение с помощью мыши в интересующей области и масштабировав его для лучшего обзора, Вергхем поднёс руку к губам и сосредоточенно нахмурился. Один из ассистентов тем временем рассмотрел серебристую деталь на плече Аполло, и, показав пальцем на границе кожи, воскликнул:

– Смотрите, здесь тоже «ржавчина»!

– Хрена себе…

– Вы лучше сюда посмотрите, – подозвал коллег третий ассистент, взволнованно гипнотизируя монитор. – Что это за штуки, профессор?!

– Это… колония бактерий. Заражение, – категорично заключил Вергхем.

– Это же… внутренняя сторона его лазерной маски? Диффузный слой разъеден как будто, – переспросил ассистент, комментируя увиденное на экране. – Бактерии?! Они что… каталит, что ли, жрут?!

– Похоже, что так… – задумчиво протянул профессор. – Эти бациллы приспособились разрушать кластеры каталитового сплава. Они поглощают зачем-то узловые атомы металлов, уж не знаю, как именно, но вероятно, они используют их в своём метаболизме. И выделяют кислоту попутно. Прилегающие биогенные ткани отмирают… Должно быть, нашему Аполло очень больно. И если разрушение его каталитической системы продолжится, то мы в первую очередь потеряем лазерную систему наведения-сканирования…

– Чёрт! – ужаснулся молодой ассистент. – LASS ведь у нас одна! На весь спецкибернетический дивизион.

– На весь. Мир. На сегодняшний день Аполли-Нова – единственный обладатель подобного органа. Это новая черта в эволюции лазерного класса… – дополнил Вергхем всё так же задумчиво.

Весь персонал притих, каждый осознавал невосполнимую тяжесть подобной потери для армии.

– У нас ведь есть микробиолог, на базе? – задал Вергхем вопрос.

Ассистенты задумались.

– Да ведь этот, как его, он со мной в корпусе по соседству живёт, вроде как раз по микробиологии учился раньше, – припомнил, наконец, один из них. – О, точно! Терус Хондже!

Профессор нажал какую-то кнопку и, вытянув из недр приборов микрофон, произнёс в него:

– Говорит профессор Клод Вергхем! Ассистент Терус Хондже! Приказ немедленно явиться в первую реанимацию! Без промедления!

Он повторил вызов ещё дважды, после чего вновь заинтригованно уставился в экран мониторинга Шельера.

– Подобной бациллы не существовало раньше, – проговорил он. – Она явно зародилась на территории аномальной зоны, это элькса-изменённый мутант. Кластеры каталита разрушаются, выделяются силикаты и бораты, вероятно, эти соединения мы и видим как коричневый налёт на имплантах.