Гуля смотрела пристально на меня, словно это я должна была ей что-то объяснить. Но судя по тому, какие слова она произносила, всё было плохо. Что, в общем-то, не сильно удивляло. Я уже давно выросла из ожидания чудес.

— Ищи причину в женщине. Взрослой, гордой и ревнивой. Она противостоит тебе. Разберёшься с ней, отпустишь её и она отпустит тебя. Доверяйся не чувствам, а разуму. Видишь эту карту? — Гуля постучала по изображению человека в красной мантии. — Это кармическое правосудие, упорядочивание хаоса и оплата по счетам. Ты можешь признать свою вину, а можешь доказать невиновность. Но баланс необходимо восстановить, иначе потери продолжатся и конца им не будет.

Она замолчала. Я обдумывала сказанное. Странным образом этот общий набор фраз отзывался во мне интуитивным пониманием, хотя мы и договорились с Лизой не верить в плохое. Когда она сказала про женщину, с которой нужно договориться, я сразу подумала, что это очень подходит под мой вопрос. И всё описанное, в целом, было довольно близко. Я же действительно не знала, как разобраться с этим сном и что предпринять.

— Пойдём? — Лиза потрясла меня за плечо.

Я встала и кивнула Гуле:

— Спасибо.

В первый раз за всё время она улыбнулась.

— Погодите, дам ещё вам кое-что.

Она покопалась среди своих мешков и вытащила из пакетика две пуговицы на ниточках.

— Держите, — положила Лизе в руку и зажала в кулак. — Это обереги от тёмных мыслей.

Мы поблагодарили её и поскорее ушли. Можно было сколько угодно убеждать себя в том, что я в гадания не верю, однако неприятный осадок всё же остался.

— Нужно мне, наверное, найти Надю и поговорить с ней, — сказала я Лизе, когда вышли на воздух. — Узнать, почему она так резко уволилась. Может, я на самом деле в чем-то виновата перед ней, просто не отдаю себе в этом отчёт? Не могла же она вот так ни с того ни с сего на меня наброситься?

— Где же ты её теперь найдёшь?

— У Тамары Андреевны спрошу. Слышала, что эта Гуля сказала? Что она отпустит меня, если я её отпущу.

— Это значит, что ты должна перестать о ней думать.

— А как я перестану, если она мне снится?

— Вот тебе пожалуйста — замкнутый круг. Помнишь, весной, когда твоя Яга умерла, и ты запретила своей матери на похороны приезжать? Я спросила почему, а ты сказала: «С глаз долой — из сердца вон».

Я пожала плечами.

— Ну, это я просто пошутила, чтобы не портить никому настроение рассказами о том, как я её ненавижу.

— Сейчас тоже самое. Зачем тебе видеть Надю? Быстрее забудется.

— Тогда я не знаю, что делать.

— Вот, потому гадалка и сказала, что ты в клетке.

— Я ещё помню про дурные последствия прошлого и что стоит бояться будущего.

— Всё, хватит, — оборвала Лиза. — Мы же договорились не верить, а то я тоже начну думать, что из-за тебя меня ждёт смертельная опасность. Извини, зря я тебя на это подбила. Просто всегда хочется услышать, что когда-нибудь всё станет хорошо.

Проходя возле продуктового магазина мимо нищего старикана с хозяйственной сумкой для подачек, Лиза выкинула в неё две наши пуговицы.

— Ты зачем это сделала? — удивилась я.

— Моя бабка, та, которая армянка, говорила, что чужие пуговицы носить нельзя. И на дороге или с пола подбирать тоже. Они могут забрать твою душу или свести с ума.

Хаос начинается с мелочей. С одной малюсенькой дырки на носке, со смятого фантика на полу, с пожелтевшего высохшего огрызка среди бумаг, с промокших ботинок или отрывающейся пуговицы. Хаос похож на вирус. Очень заразный и живучий, он может поселиться, где угодно, забраться в твой мозг, в сердце или даже в душу. Зацепившись крохотным микробом за твою жизнь, он приживается и распространяется повсюду, куда сможет проникнуть.

Поддерживать порядок непросто, но ещё сложнее избавиться от этого всепоглощающего хаоса.

Труп нашли во время третьего урока. У нас как раз шла физра и я, пробегая мимо окна, первая заметила странное скопление людей в палисаднике соседней многоэтажки, где и собачники-то не часто гуляли, а уж тем более в такую мерзкую погоду.

Дождь лил две недели, не переставая, и всё вокруг: и дома, и деревья, и люди пропитались его влажным, промозглым холодом. Везде что-то текло, капало, шумело в водостоках, долбило по подоконникам, шелестело и разбрызгивалось под колёсами машин. Октябрьская сырость пробирала до костей.

— Что там? — не поднимаясь со скамейки освобождённых, Лиза подёргала меня за подол футболки.

— Кажется, что-то случилось, — я продолжала вглядываться в непонятное сборище. Тёмные нахохлившиеся фигуры. Человек десять, и среди них несколько полицейских.

То, что на земле перед ними что-то лежит, угадывалось смутно, совсем неясно, расплывчато из-за непрерывно текущей воды. Скорее можно было строить догадки, однако особым разнообразием они не отличались.

За моей спиной возник Фил и, дурачась, придавил меня к подоконнику. Я отпихнула его плечом.