— Ничего себе, — не смог я скрыть своего удивления.

— В том нет ничего противоестественного, — недовольно глянул на меня Чубис. — Господин канцлер настоятельно рекомендовал учесть ваши прошлые, а также, возможно, будущие заслуги перед короной и возвести вас в дворянское сословие. И его светлейшество вроде как уже завизировал своё согласие. Правда вы должны будете присягнуть самодержцу, а дворянство, до получения вами права на владение землёй, будет числиться не потомственным, но личным. Вас это не смущает?

— А должно? — удивился я. — Я ещё даже не женат.

— Я вас спрашиваю о присяге, — ну вот и привычное раздражение проскользнуло в голосе.

— Нисколько, — замотал я головой. А сам сильно задумался. Это какая выгода канцлеру, мало того, что рекомендовать меня титулом наградить, так ещё и присягу герцогу принести. Неужели я опять с выводами просчитался? Главный заговорщик вовсе не канцлер? Но кто? Не Чубис же.

— Уже сегодня, в час пополудни, — продолжил только что отвергнутый мной объект подозрения, — назначен сбор дворянского собрания. На коем вам будет вручена жалованная грамота, а также собранием будет вынесено определение о подтверждении или нет вашей принадлежности местному дворянству и, соответственно, о последующей необходимости внесения вас в дворянскую родословную книгу наместничества.

Что ж так всё сложно то с этим? И, главное, нахрена он мне всё это рассказывает? Уже мозга за мозгу зашла.

— У вас не так много времени до назначенного срока, — Чубис глянул на большие настольные часы, объединённые с чернильницей и подставкой для писчего пера. — Вам следует получить на складе парадный мундир и зайти к служебному цирюльнику. Пусть приведёт в порядок вашу причёску и заодно замажет чем-нибудь синяки и ссадины на лице. Мне не хотелось бы краснеть перед правителем за своего нерадивого подчинённого.

При чём тут «нерадивый»? Я тут из кожи лезу, чтоб дела раскрыть, а меня невесть в чём обвиняют. И это при том, что последнюю ссадину на физиономии мне сам же Чубис и организовал. Вот он всё же наглый.

Тем не менее рекомендацией начальника я воспользовался и потопал к Рогову. Парадный китель — дело хорошее. Если уж этот мой прикид Чубис не одобрил, то о других костюмах, которые ещё более поистрепались после всех моих приключений, и говорить нечего. А заодно и новую кольчужную жилетку с Рогова стребовать хорошо было бы не забыть.

Вениамин Архипович пребывал в приподнятом настроении. Сидя за одним из рабочих столов, как всегда заваленным кучей чертежей, тихонько напевал себе под нос какой-то залихватски-бравурный марш и с интересом крутил в руках стеклянную колбу, наполовину заполненную зеленоватой жидкостью.

Пирогидрит, тут я не сомневался. Вряд ли Рогова заинтересовала бы колба с абсентом или тархуном. Единственной разумной альтернативой мог оказаться неизвестный мне природный или синтетический яд, имеющий такой же необычный цвет. Но это совсем уже из области измышлений.

— Что вас так увлекло, Вениамин Архипович? — подошёл я к старику, даже не обратившему на меня поначалу внимания.

— А-а, господин Штольц, — поднял на меня взгляд Рогов. — Рад приветствовать вас. Да вот, презабавнейшую конструкцию конфисковали на дому у одного из ваших «Всенародовольцев». Как следует из найденных чертежей и моих догадок, эта колба ничто иное, как пирогидритный взрыватель для самодельной бомбы.

— Ну-ка, ну-ка, — подошёл я поближе, — что за взрыватель? Опасный?

— Сейчас нет, — радостно осклабился старик. — Повезло нашим служивым, что не полностью он заряжен был. Видите пробку, что разделила колбу на две части? Так вот она, отлитая из свинца, имеет двойное назначение. Она разделяет пирогидрит с добавленным после толстой восковой изоляции пробки окислителем. Это вполне способно на какое-то время предотвратить смешение жидкостей и уберечь от воспоследующего взрыва.

— А второе назначение?

— Если бомбу с таким взрывателем хорошенько приложить оземь, колба под тяжестью свинца переламывается. Ну а дальше вы уже, наверное, поняли.

— А если колба упадёт вертикально так, что свинец не сможет переломить её?

— Всё-таки у вас светлая голова, — одобрительно взглянул на меня старик. — Но и эти малолетние проходимцы додумались, как обойти такой недочёт. Вот, взгляните на этот чертёж. В начинённую поражающими элементами бомбу укладывают два или даже три взрывателя, расположенных в разных плоскостях крест-накрест. Один да обязательно сработает. А там и другие могут взорваться.

Я глянул на бумагу, придвинутую Роговым, и сердце заколотилось в два раза быстрее. Похожий чертёж я утром, кажется, видел на столе у Реджины.