– Иди на таран своей лодки, капитан! Я готова!

– Повернись ко мне лицом, маленькая сучка, – выдохнул Бенджамин. – Я насмотрелся на твою аппетитную задницу, теперь черёд за вагиной. Покажи мне её?

– Ты думаешь? – тяжело дыша, откликнулась мисс Хейз.

– Вот увидишь, я разбомблю её к чёртовой матери! Ты ещё взвоешь, Пэм! – пообещал ей мистер Брукс.

В ответ раздались такие страстные стоны, что у Тони на лбу выступила испарина.

– Да, капитан, приступай к штурму! – простонала Памела. – Видишь, какие вокруг волны? Океан бушует! Лодка может перевернуться. Бери её, капитан, пока она на поверхности.

– Беру на абордаж! – прохрипел её разгорячённый любовник.

Очевидно, Бенджамин и Памела играли сейчас в любовную игру, в которой все роли у них уже были расписаны. Мисс Хейз изображала из себя одиноко плывущую в океане лодку, а мистеру Бруксу в этой игре была отведена роль капитана пиратского судна.

Энтони не сдержался и осторожно выглянул из своего укрытия. Отец в белой капитанской фуражке, с приспущенными штанами стоял к нему спиной. Правда, как сразу же определил Тони, фуражка на нём была яхтенная. Энтони видел такие в бутиках на Лейк-авеню. Но мисс Памела Хейз вряд ли в этом разбиралась, главное – над козырьком имелись эмблема ВМФ и надпись «captain», как положено. Обнажённая секретарша, на которой из одежды была только белая шляпа матроса ВМФ США, сверкнув голой задницей, покрытой красными полосами, развернулась и села на стол, широко раздвинув ноги. Потом, не отводя смелого взгляда от любовника, мисс Хейз с жаром сказала:

– Скорее! А то подо мной уже стол и пол намокли.

Тони отпрянул и попробовал вжаться в заднюю сторону кресла, чтобы не выдать своего присутствия. Хотя, будь его воля, Энтони с удовольствием превратился бы в это кресло, или любую другую мебель, лишь бы не знать то, что он сегодня узнал уже наверняка. Но самое ужасное – это то, что отец трахает свою любовницу в их доме, пока мать готовит для них с Памелой обед и варит кофе. Какой чудовищный цинизм! И нет никаких сомнений, что это происходит не в первый раз. Энтони закрыл глаза. По его лицу потекли непрошеные слезы.

Ну, почему это случилось именно с ним? Почему у его друзей нормальные семьи, где отец уважает мать и помнит о существовании сына, в отличие от Бенджамина Брукса? Выходит, приятель отца был прав, и Бен на самом деле «готов трахать всё, что движется»? Какая же он сволочь, однако! Бедная мама! Уж лучше бы она вышла замуж за кого-нибудь другого! Понятно, что в этом случае на свете не было Тони Брукса, но хотя бы мама была счастлива.

– Что, нравится? – прерывисто дыша, спросила Памела и потребовала:

– А теперь вставь мне так, капитан, чтоб твой пенис вышел из моей глотки!

– Ты сама напросилась, маленькая похотливая бестия! – прорычал Бенджамин, после чего предупредил:

– Теперь не проси у меня пощады, Пэм.

Вспомнив о CD-плеере, Тони вставил в уши наушники и включил первую попавшуюся ему мелодию. Негромко, почти интимно зазвучал блюз. Энтони Брукс не являлся любителем такого рода музыки, но сейчас это не имело значения. Главное – ничего не слышать.

Прошло какое-то время.

Мистер Брукс и мисс Хейз покинули кабинет. Совершенно обессилевший от пережитых им чувств, от шока, Энтони снял с себя наушники, но продолжал сидеть на полу за креслом. В голове у него шумело. В комнате стоял стойкий аромат дешёвых духов, пудры, которыми пользовалась мисс Хейз, и ещё какой-то более тяжёлый, удушливый запах. Он не смешался с ароматом косметики и парфюма, а висел в воздухе сам по себе. Тони показалось, что этот запах когда-то уже был в его жизни.

Подтянув колени к подбородку, он пытался выудить из своей памяти случай, который бы ему напомнил о том, откуда берётся подобный запах. Неожиданно в памяти всплыла одна картинка из детства.

Однажды ночью, когда их семья только въехала в этот дом, а Энтони на тот момент было около четырёх лет, он проснулся, услышав странный шорох в углу своей комнаты. Энтони удивлённо поднял голову с подушки, посмотрел в угол, потом огляделся вокруг, но никого не увидел. Подумав, что шум ему послышался, он повернулся на другой бок и попробовал заснуть. Однако не прошло и пяти минут, как шорох повторился. Более того, теперь к нему прибавились негромкие женские стоны. Очень странно! Ведь в углу находился старинный комод, и ничего больше. Тони сел в постели и, пересилив себя, спросил:

– Эй, кто это?

Мальчику никто не ответил, но зато стон ещё больше усилился. Тогда Энтони сказал:

– Послушайте, может, вам нужна помощь? Скажите? Я позову своих родителей.

В ответ раздался истеричный смех. У Энтони волосы на голове зашевелились от ужаса и, не теряя ни секунды, он бросился к дверям. Стрелой пролетел в другой конец коридора и с расширенными от страха зрачками вбежал в спальню родителей. К его удивлению, мама с папой не спали. Но что они делали, малыш не понял. Увидел лишь, как отец наклонился над мамой, словно собирался её задушить. Потрясённый Тони закричал: