Что-то внутри порвалось от собственного осознания того, что я только что сказала вслух. Я не выдержала и всхлипнула. А потом и вовсе разревелась.

Всю радость от сумасшедшего секса с Антоном смыло слезами. Что за человек? Сначала порадует, а потом до слез доводит.

Антон наклонился ко мне и нежно поцеловал, касаясь меня только губами.

Его поцелуй успокаивал не хуже объятий. Я выплеснула на этого мужика свои обиды, и мне стало так хорошо, так легко, что итог разговора стал уже не важен.

– Это было тоже предсказуемо? – тихо спросил мужчина.

– Конечно, Антон, – ответила я и шмыгнула носом. – Так делают все токсичные мужики в женских книжках, когда у них аргументы вялые. Когда возразить нечего.

– Любишь книжки, девочка моя? – усмехнулся Антон. – А я думал, тебе нравятся фильмы для взрослых? У меня есть один совсем не вялый аргумент, и я бы хотел предъявить его прямо сейчас, потому что я охуеть, как соскучился... Но сначала хотел бы тоже кое-что сказать, если ты уже закончила.

– Что ты можешь мне сказать? – все еще дуясь спросила я.

Антон отпустил бочку и взялся за меня. За мои руки.

– Наша первая встреча, – начал Антон, мягко поглаживая большими пальцами рук по моим ладоням. – Которая для меня была первая. У шиномонтажа, – уточнил он. – Могла бы стать последней, если бы ты мне тогда не надерзила. А ты бы не стала этого делать, не поведи я себя, как мудак, на дороге. Понимаешь? – Соображала я плохо, поэтому просто кивнула, чтобы сойти за умную. – Я так был зол на тебя, а ты на меня, что мы на каждое действие друг друга искали противодействие. – Ну, тут я с ним была согласна, поэтому кивнула головой уже по-честному. – Я предлагаю начать наше знакомство заново! Я прощаю тебе все твои выходки, Настя, принимаю тебя такой, какая ты есть и буду любить тебя, что бы там не случилось в будущем!

Любить? Он сказал это слово? Вы тоже это слышали?

Я высвободила свои руки и прижала ладони к горящим щекам. Закрыла глаза, чтобы справиться с головокружением.

– Настюша, – ласково позвал меня Антон, и я открыла глаза. – Я люблю тебя, моя девочка! Дай еще один шанс нам обоим! Убегать от меня ты умеешь хорошо, но я сделаю все, чтобы ты бежала в обратную сторону. Ко мне. В мои объятия!

– Ох, Антон, – простонала я. – Я не могу так... Мне надо подумать...

Он пошарил в кармане брюк и вытащил оттуда то самое кольцо. Снова заставит его нацепить? Черт! Такой момент испортил!

– Это, – он поднес кольцо к моему носу. – Побудет пока у меня. Я не стану тебя торопить, Настя. Давай сделаем так: каждый день в десять вечера я буду ждать тебя в "Макдональдсе", где мы тогда с тобой ужинали. Если ты поверишь в то, что мы можем начать все сначала, без загонов, то придешь и примешь это кольцо, и скажешь мне "да".

– А если я не приду никогда? – с вызовом спросила я.

Слишком сладко и гладко он все говорит, вам не кажется?

– Тогда я приеду, закину тебя в багажник, и увезу на море, – лыбится Огнев. – И буду трахать под пальмой, у пальмы, на пальме, пока ты не передумаешь. Шучу, – добавлят он, но мне кажется, что ни хрена он не шутит.

– Хорошо, Антон, – вздыхаю я. – Я согласна на этот эксперимент.

– Я знал, что ты любишь эксперименты!

Огнев подхватывает меня за талию и спускает с бочки, ставя на пол.

– Я уже начал ждать, любимая! – заверяет меня Антон и подкрепляет свои слова поцелуем.

Пять лет и восемь дней спустя.

Я ждал Сатану в «Макдаке» восемь вечеров. Восемь сраных, мучительных вечеров. Когда каждая минута казалась мне нескончаемой. Когда я переводил взгляд с котлов на мобильник, на котором проверял уже не только время, но и сообщения или пропущенные звонки от Насти, но их не было. Все это время мы не созванивались и не виделись.

Я ежеминутно сдерживал себя, чтобы не выполнить свою угрозу насчет похищения девчонки. Я должен был выполнить свое обещание – жать ее в условленном месте, и я ждал. Я знал, что если выдержу, и она придет, то это уже будет серьезно и навсегда, а это и было моей целью.

Восемь дней достаточно, чтобы не просто подумать о нас с Настюшей, а осознать что было, что есть и что будет.

Без небольшой хитрости и коварства с моей стороны, конечно же, не обошлось. Я не мог просто сидеть, как мудак, и ждать у моря погоды.

Посылал своей любимой женщине ежеутренне кофе с солью и карамелью, как она любит и какую-нибудь плюшку к нему. В обед ей доставляли еду из ресторана, нормальную, как она любит, ничего диетического. А вечером я «дожимал» ее букетом цветов с запиской.

Записки писал собственноручно. Сочинять помогал сам Наполеон. Его письма к Жозефине мне понравились больше прочей романтической лабуды, что я нашел в интернете. Пришлось снова к нему обратиться и голову поебать. Настя же хотела романтики?