— Забудь об этом. В моём мире, дорогая девочка, того что сделал твой брат, не прощают. И отвечать будет вся семья. А его семья — это ты. Смирись и будь благодарна.

Мне показалось что я ослышалась. Быть благодарной? Ему? Этому животному?!

— Да ни в жизнь!

— Я предполагал, что ты именно так и скажешь, Ода. И знаешь, что я отвечу тебе? Я отвечу, что с огромным удовольствием сломаю тебя, девочка.

Шаг вперёд и мужчина захватывает мои волосы в кулак и наклоняет голову назад. У меня дыхание прерывается от ужаса. Я сглатываю слюну, но взор не отвожу. Смотрю на него сквозь призму страха и отмечаю, что глаза у этого человека очень красивые, ярко-голубые под веером пушистых ресниц. Нос прямой, аккуратный, а ещё у него усы и борода, коротко-стриженная, ухоженная. Светлые волосы средней длины убраны в модную причёску. На вид ему ближе к тридцати пяти, но из-за бороды могу и ошибаться.

— Не надо меня злить, — вторая рука сжимает мой подбородок словно в тиски. — А ведь я пожалел тебя. И знаешь почему? Потому что ты и правда не виновата в том, что твой родственник падла. Но, отвечать всё же придётся. Я привёз тебя в свой дом. Здесь тепло и сухо. Здесь нормальная, здоровая еда. Хочешь всего этого — веди себя тихо и не попадайся мне лишний раз на глаза, не то я забуду о своей вежливости.

— Я хочу домой, не нужно всё это мне, — всхлипнула я, опуская глаза.

— Здесь никто не спрашивает, хочешь ты или нет. Я говорю — ты выполняешь. Придётся постараться, чтобы сделать свою жизнь комфортнее. Завтра приступишь к работе.

— К работе? — тупо переспросила я.

— Если хочешь раздвигать ноги перед зверьём, то воля твоя! Я же, говорю о работе. Выбирай. Меня устроит любой вариант.

Понимая, что у меня, собственно, нет выбора, я согласно киваю. Мужчина убирает свои руки и поворачивается ко мне спиной, делая шаг к двери.

— Как долго? — голос оборвался от волнения и надежды. — Я буду отвечать?

— Моя жена умерла, сын чуть не погиб, — с этими словами он покидает комнату.

Апрель 2020 год.

События старых времён.

Марк.

Я давно не испытывал такого поистине животного страха. Там, в реанимации, за закрытыми дверьми сейчас лежит мой сын. Лучшие врачи борются за его жизнь, и больше я ничего не могу сделать. Как несправедливо устроена эта сучья судьба. У тебя есть деньги. У тебя есть связи. Ты можешь решить почти любую проблему. Но не в силах спасти своего ребёнка. Травмы, практически несовместимые с жизнью. Такое страшно услышать любому родителю.

Сидел в пустом коридоре, обхватив голову руками и ждал. Прошло уже пять часов с начала момента процедуры и никто, сука, не выходил из операционной. Периодически ко мне приближались медсёстры, предлагая кофе, но мне ничего не хотелось. Перед глазами всплывали картинки из прошлого. Вот акушерка вкладывает мне в руки маленький свёрток. Я совсем не ожидал, что сын окажется таким крохотным. Стоило увидеть миниатюрный кулачок, который сразу вцепился в мой большой палец, так мгновенно в груди защемило. Я тогда прижал мальца к себе и не рассчитал силы, ребёнок заплакал. Следующая картина, как он впервые самостоятельно сделал несколько неуверенных шагов и плюхнулся на попу. Санька тогда не заплакал, лишь пухлые ручонки протянул ко мне и назвал папой. Это тоже случилось впервые. Он поздно заговорил, но врачи уверяли, что в этом нет ничего страшного.

Я устало потёр переносицу и услышал:

— Марк.

Передо мной стоял один из самых лучших детских врачей. Эдуард Вольфович квалифицированный хирург из Германии. Пришлось выдёргивать мужика прямо оттуда и сейчас я надеялся на хорошие новости.

Я был опустошён морально и физически, так что даже не смог подняться с кресла. Мужчина подсел ко мне и произнёс:

— Всё в порядке. Теперь. Не стану вдаваться в подробности, но мальчику очень не повезло. Удар был как раз с его стороны и парня откинуло прилично. Произошёл разрыв печени, но вовремя сделанная операция, спасла его жизнь.

— Увидеть хочу его, — проглотив ком, говорю я не своим голосом.

— Не нужно. Сейчас не стоит этого делать, mein der Freund [1] . Пусть тебя отвезут домой, выспись, приведи себя в порядок и приезжай с утра. Der Junge [2] находится сейчас под наркозом и нескоро придёт в себя. С ним всё будет в порядке, Марк. Сёстры за ним приглядят, да и я останусь здесь, пока кризис не миновал.

— Спасибо, что приехал, друг, — жму его руку и поднимаюсь.

— Езжай.

— Не могу. Вину чувствую свою, понимаешь? Не могу я его оставить сейчас. Побуду здесь.

— Ну хорошо. Если что понадобиться, дай знать.

— Ещё раз спасибо.

Наконец, я остаюсь один. Наедине с оглушающим ощущением вины. Почему я не почувствовал надвигающейся опасности? И какого хера Кира отправилась куда-то без эскорта? Ведь я запретил!

Достаю из пиджака телефон и набираю начальника своей охраны:

— Завтра в 10 00 пришли в офис тех, кто был на дежурстве и задницу свою тоже не забудь притащить!