— Вы путешествуете вместе? — спросил Кент Амалию.

— Риз — мой негласный стражник, — она бросила на меня предостерегающий взгляд, чтобы не вздумал спорить.

Кент усмехнулся:

— А я думал, что Гейдж — твой стражник.

Улыбнувшись той самой улыбкой, которая меня ни капельки не волновала, она наклонилась чуть ближе к этому врачу.

— Боюсь, я так часто влипаю в неприятности, что хватит на двоих.

Взгляд Кента метнулся к кораблю.

— Я заметил.

Чувствуя необъяснимое раздражение, я потащил Амалию прочь с причала. Не сомневался, что врач последует за нами, но по крайней мере, она держалась за меня.

Принцесса бросила на меня странный взгляд, на который я решил не обращать внимания.

Добравшись до постоялого двора, я направился прямиком к стойке:

— Две комнаты.

Амалия удивлённо развернулась ко мне:

— Я лучше дождусь Гейджа…

Не дослушав до конца, бросил деньги перед хозяйкой.

Принцесса поджала губы, как будто не могла решить, злиться ей или смеяться.

Взгляд хозяйки постоялого двора метался между нами, возможно, она пыталась понять, ожидать ли от нас проблем. Медленно, почти нерешительно, она всё-таки передала мне ключи.

— Ты не должен был платить за мою комнату, — возмутилась Амалия, уводя меня в сторону, пока Кент оплачивал свой номер.

— Не разорюсь.

Она долго и пристально смотрела на меня. Я отвёл взгляд, делая вид, что осматриваю помещение.

— Ты ревнуешь, — прошептала она.

Моё внимание тут же оказалось вновь приковано к ней.

— Я что?

— Ревнуешь, — повторила она с торжествующим видом. — Тебе не нравится, что кто-то другой пришёл мне на помощь. Так, может, тебе не стоило сбегать утром?

В этом обвинении можно было много к чему прицепиться, но больше всего меня бесил выбор слов — она говорила прямо как Триндон.

— Я не «сбегал». У меня здесь были дела, и я уже собирался вернуться на корабль, когда случилось это, как ты выразилась, «происшествие». И я уж точно не рев…

— Всё в порядке? — к нам подошёл Кент, переводя взгляд с неё на меня.

Амалия чуть ли не сияла от счастья, словно считала, что я выдал себя с потрохами.

— Да. Всё отлично, — она развернулась к этому докторишке и протянула руку. — Зашьёшь?

Кент хмуро смотрел на меня ещё несколько секунд, возможно, неуверенный, можно ли мне доверять, и затем кивнул.

— Пойдём.

Я собирался последовать за ними, но Амалия резко развернулась с хитрой улыбкой:

— Я скоро вернусь. Тебе необязательно идти с нами.

Выпрямившись, строго посмотрел ей в глаза:

— Гейдж не обрадуется, если я отпущу тебя одну в номер к незнакомому мужчине.

Кончики ушей Кента стремительно покраснели, как будто эта мысль смутила святошу.

Амалия пожала плечами, едва сдерживая довольную усмешку.

— Как хочешь.

21

Амалия

Я не должна была так дразнить Риза, но не смогла удержаться. Впервые с нашей встречи мне удалось вывести его на эмоции. Его — Мистера Невозмутимость! Было какое-то особое удовольствие в доведении до кипения хладнокровного охотника.

Я поднялась наверх вслед за Кентом, пока он считал комнаты в поисках одиннадцатой.

— Нам сюда, — объявил он, закидывая сумку на плечо, открыл дверь, и мы зашли внутрь.

Комнаты здесь были маленькие, прямо как в Кипперте. Нам втроём было бы сложно здесь разместиться, но Ризу это не помешало хмуро стоять в дверном проёме. Кент оглядел его, вероятно, гадая, почему тот такой угрюмый.

Врач указал на кровать.

— Прошу, присаживайся.

Я бросила взгляд на Риза и, к своему удовольствию, заметила, что он выглядел ещё более недовольным. А где, по его мнению, я должна была сесть? В комнате не было ничего, кроме постели и узкого комода. Пока Кент рылся в свой сумке, я многозначительно смотрела на охотника, вскинув брови, как бы говоря: «Расслабься».

Он закатил глаза, скрестил руки и прислонился к дверной раме, занимая при этом почти весь проём. На мгновение я позволила себе сравнить двух мужчин между собой.

Кент был ростом примерно с Гейджа, то есть чуть ниже Риза. Симпатичный: худощавый, но жилистый. А Риз был сложен скорее как рыцари старины, как солдат — наподобие Кира, а совсем не как Бритон.

С Кентом чувствовалась безопасность, тогда как от Риза веяло угрозой. Каким-то странным образом это недовольство, пробившее каменную маску Риза, сделало его менее недосягаемым, я бы даже сказала более человечным. Как будто он сам хотел быть ближе ко мне, а не кто-то его заставил…