Через час въехали в город. Вадим ждал кордоны, карантинные службы, на худой конец — полицию. Но въезд в город свободен. На улицах лишь несколько машин, как будто это не в один из крупнейших городов юга России, а в захолустная деревня без асфальтированных дорог. Светофоры работали в режиме желтого мигающего сигнала. Пешеходов вообще не видно. Вадим сбавил скорость, и ехал, внимательно осматриваясь по сторонам. Перед одним из перекрестков, над которым издевательски сиял рекламный баннер «Геленджик — место, где вы захотите остаться навсегда!», пришлось резко остановиться. Свора бродячих собак не меньше дюжины перебегали дорогу, по-хозяйски, ничего не опасаясь.

— Быстро же они обнаглели. — Буркнул Воеводов, вдавливая клаксон до упора.

Султан, увидев дворняжек, зарычал, оголив ряд белоснежных клыков. Юля посмотрела на волкодава, и сглотнула, попадись ее рука или нога в такую пасть — перекусит, как хлебную палочку.

Собаки сигнала не испугались, удалось тронуться только тогда, когда они перебежали дорогу. Путь до больницы шел без поворотов по одной из главных и самых крупных улиц города — Луначарского. Не смотря на четыре полосы, в час пик на ней собиралась приличная пробка, в которой можно было потерять не меньше часа. Сейчас улица больше походила на шоссе в пустыне из американских фильмов, только перекати-поля не хватало.

Подъехав к пропускному пункту гостиницы, Вадим посигналил. В окошке охранников никакого движения. Посигналил еще раз и опять никакой реакции. Выйдя из машины, подошел к стеклу, постучал и заглянул внутрь.

— Что там? — спросила Юля, когда он вернулся обратно.

— Да фигня какая-то. Никого нет. Все выключено. На шлагбауме замок висит. И это… — Вадим посмотрел прямо перед собой. — На территории армейские грузовики стоят.

— А зачем они тут? — Юля не поняла связи, но встревожилась от одного вида Воеводова.

— Не знаю, но явно не из-за хорошего. — Он завел машину и сдал назад.

— Куда мы?

— Тут есть еще один вход, ближе к зданию, сейчас объедем.

Вывернули обратно на Луначарского, и проехав вдоль всей больницы, свернули за небольшим магазином направо. За забором показался главный корпус. На небольшой площадке перед калиткой стояло два десятка машин. Вадим не стал церемониться и остановился прямо перед входом. Он уже не мог сидеть на месте, и чуть ли не выпрыгнул из машины.

— Пойдем, вход в приемное отделение здесь.

Они пересекли широкую заасфальтированную площадку и поднялась по ступеням к белой двери входа. Закрыто. За стеклом никого не видно. Воеводов несколько раз постучал, и только потом увидел кнопку радиозвонка. Нажал, никакой реакции, нажал еще несколько раз. В коридоре, размываемая несколькими стеклопакетами, показалась смутная фигура. Чем ближе она приближалась, тем лучше становилось рассматривался человек в военной форме с автоматом. Шел он медленно, чуть покачиваясь. Открыв первую дверь, парень, судя по погонам срочник, вышел в тамбур. Как только солдат увидел людей за стеклом, его, и без того воспаленные, глаза выпучились еще сильнее.

— Вы что еба…. Совсем с ума сошли? Передавали, же, что запрещено самовольное обращение в больницы! — Кричать у него получилось не очень, сиплый и севший голос еле пробил толщу стекла.

— Слышишь, салага. Ты как со старшими по званию разговариваешь? — Вадим сдержался, чтобы не выразиться по крепче.

— Я, это… того… — Солдат начал запинаться, не ожидая такого отпора.

— Капитан Воеводов. Позови старшего или медперсонал. — То, что Вадим уже в запасе, солдату знать было не нужно.

Трюк сработал, и военнослужащий скрылся в коридоре. Через пять минут вернулся в сопровождении врача, судя по белому халату. Медик выглядел не лучше, чем солдат: крупные капли испарины на лбу, ввалившиеся щеки, посиневшая кожа, приступы кашля.

— Что вы хотели? — Упершись рукой в стекло, спросил врач.

— Мне нужны данные по двум пациентам. Может откроете дверь? — Вадим демонстративно дернул дверную ручку.

— Исключено. Карантин. Вы из каких войск? — Спросил медик, и согнулся в приступе кашля.

— Не важно, но могу связаться, что бы вас поторопили.

— Некому уже звонить. Ладно, назовите фамилии.

— Воеводова, и… — Вадим повернулся к Юле.

— Шныков, Владимир Шныков. Девяносто третьего года рождения. — Юля поддалась вперед.

— Ждите здесь. — Доктор скрылся в глубине коридора, оставив солдата одного на входе.

Время до его возвращения тянулось как расплавленный гудрон. Вадим начал ходить кругами, жалея о том, что бросил курить. Девушка скрестила руки на груди и жевала нижнюю губу.