— С днем рождения.

— Ты не должен был мне ничего дарить, — говорю, хотя и тронута этим жестом.

— Открой.

Раскрыв оберточную бумагу, обнаруживаю маленькую золотистую коробочку. Приподняв крышку, вижу большую белую жемчужину на серебряной цепочке, ее гладкая полированная поверхность сияет красотой, и у меня захватывает дух.

— Я купил ее в маленьком городке близ Милана, — говорит он, вынимая украшение из шкатулки. Он надевает длинную цепочку мне через голову, и жемчужина оказывается у самой груди. — Это дар святого, он олицетворяет чистоту. Предание гласит, что он защищает достойных и остается верным своему владельцу.

Смысл и идея, стоящие за его щедростью, греют душу.

— Очень красиво. Спасибо, — шепчу, теребя пальцами изящную подвеску.

— Но не то, что ты ожидала.

Я встречаюсь с ним взглядом, обмениваясь истинными мыслями.

— Нет, не то, что я ожидала, но все равно особенное.

Он подходит ближе, вторгаясь в мое личное пространство.

— А чего ты на самом деле хочешь?

Мы оба знаем ответ на этот вопрос, но он снова ждет, чтобы я произнесла это вслух, и на этот раз я так и сделаю. Расправив плечи, решаю выложить все начистоту, зная, что, возможно, это единственный шанс, который мне представится в жизни.

— Одну ночь с тобой. — Частично это ложь, я хочу больше, чем одну ночь, но я знаю правила Джастиса, и если одна ночь — это все, что я у меня будет, пусть так.

Не отрывая от меня взгляд, он делает еще один большой глоток пива, от тишины воздух сгущается. Он ставит бутылку и обходит меня сзади, прижимаясь грудью к моей спине.

— Только со мной? — его дыхание щекочет кожу, губы касаются моего уха.

— Д-да, — закрываю глаза и стискиваю зубы до скрипа от того, что заикаюсь в ответ.

— Уверена? — он обнимает меня за талию, прижимая ладонь к животу, и притягивает к себе.

Мое дыхание учащается, кожа под платьем пылает.

— Я знаю, чего хочу. Знаю, о чем прошу, — говорю, удивляясь, что могу вымолвить хоть слово.

— Не уверен, что знаешь, Райан. — Свободной рукой он спускается по моей ноге, пальцы скользят вверх по голому бедру, проникая под платье и касаясь центра влажных трусиков.

У меня кружится голова, огненное прикосновение почти сбивает с ног.

— Ты хоть представляешь, что бы мои братья сделали сейчас с тобой, если бы были здесь с нами?

При этой мысли я напрягаюсь, сердце колотится, как стальной барабан.

— Представляешь? — снова спрашивает он, на этот раз чуть тверже.

Я качаю головой, слишком напуганная, чтобы думать об эротическом акте, не говоря уже о том, чтобы произнести это вслух.

Его рука с моего живота движется вверх, накрывает грудь и мнет ноющую плоть.

— Брэкс начал бы с этих прелестных сисечек, — говорит он, сильно щипая чувствительный сосок через тонкую ткань платья. — Он наслаждался бы ими до тех пор, пока ты не стала бы извиваться и умолять о большем.

С моих губ срывается пламенный стон, колени вот-вот подогнуться.

Он крепче обнимает меня, не давая рухнуть на пол.

— А Нокс съел бы эту сладкую маленькую киску. — Он просовывает пальцы мне под трусики, погружаясь во влажный жар. — Языком он проделывает с клитором такое, что ты и представить себе не можешь. — Он ласкает комочек нервов, о котором говорит, заставляя мои глаза практически закатиться к затылку.

От нарисованного им эротического образа, по телу распространяется пожар, ревущее пламя грозит сжечь меня заживо.

— Пока каждый из них занимался бы своим делом, я бы трахал тебя сзади, сильно и глубоко всаживая в тебя свой член. — Он подкрепляет порочные слова действиями, вставляя палец внутрь меня.

— О боже! — я откидываю голову ему на плечо, восхитительное вторжение опустошает мое тело.

— Что ты об этом думаешь, Райан? Ты хочешь этого?

Я отрицательно мотаю головой.

— Правда? Потому что то, как твоя киска сейчас истекает соками по моим пальцам, говорит, что ты лжешь.

— Нет, — кричу я, наконец-то находя нужные слова. — Я не хочу никого, кроме тебя.

Это чистая правда, как бы ни интриговали меня слухи, я не хочу никого, кроме Джастиса. Только его.

Повернув ко мне лицо, он оставляет губами влажный след на моей щеке.

— Хорошо. Потому что эта девственная киска — моя, поняла? Никто, кроме меня, ее не получит. Даже мои гребаные братья.

Страх, глубоко запрятанный в сердце, ослабевает, когда он заявляет на меня свои права, даже если это только на одну ночь. Он прекращает восхитительную атаку в моих трусиках и поднимает руку, прикасаясь пальцами к моим губам и размазывая по ним мое возбуждение.