— Сейчас слишком рано для игр разума, Джастис.

— Я не играю в игры, и ты это прекрасно знаешь.

— Тогда, что происходит? Почему ты так себя ведешь?

Вместо ответа он задает собственный вопрос.

— Кто такой Чаффман?

— Что, прости? — спрашиваю я, сбитая с толку внезапной сменой темы.

— Кто такой Чаффман?

— Имеешь в виду Тома? Он бухгалтер в городском банке. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что вчера вечером этот засранец подошел к нам с Ханной в закусочной и задавал вопросы, которые его не касались. Он вел себя так, будто имеет на тебя какие-то права.

— Безумие какое-то. Он несколько раз приглашал меня на свидание, но это было давно.

— Ну, не думаю, что он понял намек.

Я смотрю на него, и мне все становится до боли ясным, сердце разрывается, когда я понимаю, что произошло прошлой ночью.

— Так вот что было прошлой ночью? Ты меня метишь, чтобы никто другой не мог заполучить.

Он отталкивается от стойки, его ровная походка спокойна и холодна, но в глазах отражается нечто совершенно другое. Его большое тело надвигается на меня, доминируя в моем личном пространстве.

— Прошлой ночью я хотел взять то, что принадлежит мне.

— Ханна твоя. Я нет. И никогда не была.

Ухмылка кривит его идеальные губы.

— Чушь собачья, и мы оба это знаем. Прошлая ночь тому доказательство.

Я сжимаю кулаки по бокам, ненавидя то, как он бросает мне в лицо мою слабость.

— Больше никаких запланированных визитов, Райан, — говорит он. — И я больше не оставлю вас здесь без защиты. Можешь уволиться с работы. С этого момента счета оплачиваю я.

От его дерзости у меня вскипает кровь.

— Ты что, совсем разум потерял, черт возьми?

Единственный ответ, который я получаю, — это раздражающее ворчание.

— То, что мы переспали, не дает тебе права командовать, как теперь все будет. Это так не работает. — Чувствуя, как растет гнев, тычу ему в грудь пальцем. — Если ты думаешь, что я прогнусь и приму это, значит, ты меня совсем не знал.

Он хватает меня за запястье, прижимая к своему твердому телу.

— Я всегда знал, какая ты упрямая заноза в заднице. Это ты забываешь, как я действую. Ты и Ханна — моя семья, о которой я должен заботиться, и именно это я и собираюсь сделать.

— Семья — нечто большее, чем просто забота. Это и любовь, а мы оба знаем, что ты меня не любишь.

Трудно произнести такое вслух. Потому что, по правде говоря, моя любовь к нему с тех пор, как я была маленькой девочкой, так и не угасла, как бы я ни старалась. Она укоренилась во мне навсегда, но не сделала меня глупой, когда дело касается его чувств ко мне.

— У нас сильная связь, — говорит он. — Всегда была. Мы не можем этого отрицать.

— Как и у тебя с братьями, — бросаю я вызов.

Его плечи напрягаются, челюсть сжимается.

— К ним это не имеет никакого отношения. Так что оставь их в покое.

— Это имеет к ним самое непосредственное отношение, — возражаю я. — А что будет, когда им понадобится твоя помощь? Что произойдет тогда? Потому что я не делюсь, Джастис Крид. Никогда и ни за что.

Он хватает меня сзади за шею, сначала нежно, пока не впивается пальцами в волосы, оттягивая мою голову назад, так что его лицо нависает надо мной.

— Хорошо, потому что я тоже не делюсь, особенно, когда дело касается тебя.

Его рот опускается, захватывая мой в собственническом поцелуе. Мое предательское сердце подпрыгивает, катапультируя меня в другую реальность и заставляя забыть, почему это такая плохая идея.

К тому времени, как наш поцелуй прерывается, я задыхаюсь, хватая ртом воздух, а он крепко обнимает меня.

— Я хочу свою семью, Райан, — говорит он, и это признание творит невообразимые вещи с моим истерзанным сердцем. — Ради себя и ради дочери мы обязаны хотя бы попытаться.

— Значит ли это, что ты меня прощаешь? — вопрос вылетает прежде, чем я успеваю остановиться, и я задерживаю дыхание, боясь узнать ответ.

От наполнившей воздух тишины сердце замирать. Ему не нужно ничего говорить, ответ виден в его глазах.

Его большой палец ласкает мою щеку интимным жестом, успокаивая боль в груди.

— Я почти там.

Я тяжело сглатываю, слезы наворачиваются на глаза.

— Я не хочу, чтобы Ханна пострадала из-за этого.

«Или из-за меня».

— Я никогда не позволю этому случиться, — обещает он. — Верь мне, я хочу все исправить. Дай мне шанс, которого ты лишила меня шесть лет назад.