Мои глаза расширились от возмущения. Господи, ну зачем он все это мне говорит! Зачем берет и рушит свой прекрасный образ в моей голове, вызывая горькое разочарование! Лучше бы просто ушел и навсегда остался для меня совершенством! А теперь…

— Просто прекрасно! — выплюнула я, чувствуя, как в горле собирается болезненный комок. — Значит, вы собирались разводиться, но при этом потрахивались по тихой грусти, да?

— Нет. На момент подачи заявления у нас не было секса примерно полгода, — спокойно ответил Миша.

Я уставилась на него в полнейшем непонимании, беспомощно хлопая глазами.

— Но как?!

— Я не являюсь биологическим отцом своего сына, — бесстрастно заявил он.

Боже. Как это понимать?

— Но… почему тогда ты передумал разводиться?! — ошарашено посмотрела на него.

— Потому что винил в случившемся себя. Она всегда хотела ребёнка, хотела нормальную семью, а я был против. Считал, что мы ещё успеем, не хотел, чтобы ребёнок появился в тот момент, когда я практически жил на работе. Хотел добиться своих целей сначала, наладить бизнес, и уже потом… Стать отцом. Настоящим отцом, который видит своего ребёнка каждый день, играет с ним, уделяет достаточно времени, а не пропадает сутками где-то, пытаясь заработать на жизнь, как в своё время это делал мой собственный отец… Я решил, что будет не справедливо оставить её одну в такой сложный момент. Беременность протекала очень тяжело, и рядом у неё не было никого, кто смог бы помочь и поддержать.

— А как же настоящий отец ребёнка?.. — осторожно спросила я.

— В этом я тоже виню себя. Перед тем, как мы решили развестись, я уже знал, что у неё кто-то появился, но не вмешался. Даже не попытался выяснить, что это за человек, и какие у него были намерения по отношению к Лиле. В итоге он заморочил ей голову красивыми словами, наобещал воздушных замков, а когда она сообщила ему о беременности, все, на что хватило его обещаний — это предложить оплатить аборт. Лиля отказалась, и тогда он просто исчез.

— Это ужасно… — севшим голосом произнесла я. — Но, Миша, я не понимаю, почему ты винишь в этом себя? Она ведь взрослый человек и сама сделала такой выбор!

— Несмотря на все наши разногласия, я все ещё был её мужем на тот момент, и нёс за неё ответственность. Я должен был заботиться о ней, а я этого не делал.

— Ты просто нереальный человек, — в изумлении покачала я головой. — Жена изменяла тебе, а ты винишь в этом себя.

— Я всего лишь объективно смотрю на вещи, Камила.

Мне нечего было на это сказать, и я снова опустила глаза. Все услышанное никак не хотело укладываться в моей голове, и я даже приблизительно не представляла, как к этому всему теперь относиться.

— Я очень хотел исправить свои ошибки. Искренне желал, чтобы между нами все наладилось, но как мы оба не старались, ничего не выходило. Прошло два года, но с тех пор в наших отношениях ровным счётом ничего не изменилось. Теперь я уже точно уверен, что не изменится никогда. Мы несчастливы друг с другом, и я ничего не могу с этим поделать. Это как замкнутый круг. Я собираюсь разорвать его. И даже если после моей исповеди ты не изменишь своё решение, Камила, и не захочешь меня больше видеть — я все равно это сделаю. Я так решил. И с Лилей уже поговорил. В понедельник мой адвокат займётся бумагами.

— Как она отреагировала? — затаив дыхание, спросила я.

— Поставила условие.

— Какое?

— Хочет владеть половиной «Ренейссанса».

— Что? Но разве она принимала участие в становлении компании?

— Принимала косвенно. Она ведь была моей супругой. Обеспечивала тыл, пока я вкалывал сутками напролет.

— И ты согласился?

— Я посчитал, что за «тыл» будет справедливо отдать ей десять процентов. После недолгой дискуссии, она со мной согласилась. Так же за ней останется дом и все наши машины. Кроме той, на которой я сейчас езжу.

Я тяжело вздохнула. В голове не укладывалось, что эта женщина с такой лёгкостью приняла подобную новость. Как можно так просто взять и отказаться от этого мужчины? Просто не верится, что все настолько благополучно складывается в мою пользу. Мне же всегда жутко не везет. А тут…

— Но… Что если в разлуке вы поймёте, что совершили ошибку? Знаешь, ведь есть такая поговорка — вместе тесно, а врозь скучно.

— Нет, Камил. Это точно не наш случай. Все прошлое лето Лиля провела во Франции, поверь, врозь нам обоим было очень хорошо. Мы даже на связь выходили только раз в неделю, и то лишь для того, чтобы я мог пообщаться с сыном.

Я снова вздохнула.

— Даже не знаю, что и сказать…

— Ничего не говори, — Миша скользнул взглядом по заметно опустевшему залу бара. — Поздно уже. Давай уйдём отсюда?

Миша оплатил мой счёт, галантно помог накинуть пальто мне на плечи, и спустя минуту мы покинули опустевший бар.

На улице было слегка морозно, но тихо, безветренно. К моему дому вела широкая зеленая аллея, которая в это время года из зеленой превращалась в желто-красную, а местами и вовсе в темно-серую. Деревья в этом году стремительно сбрасывали листву, словно боялись не успеть оголиться до того момента, как ляжет первый снег.