Мечтательно прикрыла глаза, и перед глазами неизбежно стали возникать картинки нашей сумасшедшей близости, вызывая приятное щекочущее чувство внизу живота.

Однако усталость взяла своё, и постепенно я успокоилась и уснула.

Проснулась от настойчивой телефонной трели, когда день за окном уже пошёл на убыль. Не без труда отыскала свою трубку — на экране высвечивался незнакомый номер. Без задней мысли приняла звонок и тут же пожалела об этом. Это был Никита.

Закатила глаза и раздраженно выдохнула — когда он уже оставит меня в покое?!

— Я сегодня снова повёз сестру Илоны с племяшкой в медицинский центр, и после процедур мы зашли в буфет перекусить. И угадай, кого я здесь сейчас вижу?

Не трудно догадаться. Сердце словно коркой льда покрылось. Но, собственно, чего я ожидала? Я знала, что у Миши жена есть, и сын… который сейчас болеет. И ничего нет страшного в том, чтобы он был там с ними медицинском центре… в буфете.

— Да какая мне разница, Харламов? Кого бы ты там не увидел, хоть самого Будду, не звони мне больше, пожалуйста!

— Только не вздумай вешать трубку, — предупредил ледяным тоном бывший муж. — А то ведь я и обидеться могу. Что мне стоит подойти сейчас к этой милейшей семейке, и поинтересоваться, как вчера господин Шеретов провёл время с моей бывшей женой?

Внутри все оборвалось. Если он это сделает… Скажет такое Мишиной жене, да ещё и при ребёнке… Я не переживу.

— Не смей… — процедила сквозь зубы с максимальной угрозой.

— Почему это? — хохотнул он из трубки. — Что меня остановит?

Какой же урод, оказывается, мой бывший муж. И как я умудрялась столько лет жить с ним, и не замечать этого? В этот самый момент впервые в жизни я испытала какое-то тёплое чувство по отношению к Илоне. Кажется, это было сочувствие.

Но зачем он делает это?! Что ему надо от меня?

— Что тебе надо от меня, Харламов? Чего ты добиваешься?

— Да я не пониманию, Камила, как можно быть таким двуличным ублюдком? Вчера он приперся домой к одинокой девушке, в не самое приличное время. А сегодня уже сидит и мило беседует со своей женой за семейным обедом! Бесит прям! Блять, так бы подошёл и по роже бы съездил!

— А не ты ли поступал точно так же относительно недавно?

Одному Богу известно, чего мне стоило держать свой голос ровным, в то время как сердце обливалось кровью.

— Не сравнивай, пожалуйста, у нас все было совсем по-другому, — недовольно пробурчал Никита, пыла в его голосе заметно поубавилось.

— Ну, конечно, ты же у нас голубых кровей! — с презрением воскликнула я. — Тебе все прощается! А другим простым смертным подобное не дозволено.

— Ой, Мила, не начинай, а? — театрально протянул в трубке ненавистный голос бывшего. — Ладно я, ладно он… Как ни крути, мужикам подобное простительно. Но ты! Тебе самой-то не стремно? Встречаться с женатиком? Не западло, а? Мил? Ты бы видела, какое милое семейство! И пацан у них милейший. Твой любовник его, кстати, прямо сейчас с ложечки чем-то кормит. Обосраться можно от умиления этой картиной! Я ведь знаю тебя! Ты не можешь просто так, без чувств. А он поматросит и бросит. Или ты, правда, думаешь, что он оставит свою чудесную семью и уйдет к тебе?!

— Я ничего не думаю, — медленно произнесла, прикрыв веки от внезапно прострелившей в висках резкой боли. — Как бы там ни было, это все не твое дело, Никита. И если у тебя есть хоть капля мужского достоинства, не лезь. Если ты хоть слово скажешь обо мне при его семье, клянусь, я поеду к Илоне и во всех красках расскажу ей, как мы занимались с тобой сексом в то время, когда ты уже жил с ней.

— Ну и дура же ты, Камила, — с презрением выплюнул бывший. — Я тебя защитить пытаюсь, уберечь, но тебе видимо нравится быть жертвой. Потом не говори, что я не предупреждал.

— Не скажу, не переживай. Я в принципе с тобой разговаривать не хочу, а ты все никак не поймешь, — равнодушно отозвалась я. — Не звони мне больше, в сотый раз уже прошу.

— Больно надо, — прорычал он в ответ. — Живи как знаешь. Прощай.

— Аллилуйя.

Никита отключился, а я до боли сжала в руках трубку, с остервенением швырнула её в стену и медленно опустилась на кровать.

Потом резко подскочила и принялась расхаживать по квартире взад и вперёд, безуспешно пытаясь привести в порядок мысли. Пусть я и делала вид, что мне все равно, но каждое слово Харламова порезало меня изнутри как ржавым ножом.

От утренней эйфории не осталось и следа. Я словно протрезвела, очнулась от сладкого дурмана, и теперь воспоминания о близости с Мишей вместо восторга стали вызывать острый жгучий стыд.

Подбежала к кровати и, как ошалелая, принялась сдирать с неё постельное белье, а после с остервенением запихивать его в стиральную машину.

Больше всего терзало даже не то, что я переспала с женатым мужчиной, у которого в это самое время болеет ребёнок, а то, что весь день я бессовестно радовалась этому факту!