Рузана была начальником юридического отдела. Работа очень ответственная, но и зарплата у неё была намного выше, чем у всех остальных. Конечно, Миша платит мне гораздо больше, чем я получала на прежнем месте, но даже с учетом этого предложение от бывшего шефа нельзя назвать неинтересным… Черт, неужели я всерьёз об этом рассуждаю? Даже если бы у меня сейчас вообще не было работы, вряд ли я бы смогла так легко обо всем забыть и вернуться на службу к Петру. Даже, несмотря на его внезапный приступ раскаяния. Совершенно странный и подозрительный приступ, надо сказать. Почему-то я совершенно не верила в его искренность. И в то, что на рынке такой напряг с кадрами, что у него не оставалось другого выбора после ухода Рузаны кроме как вернуть меня, — тоже не верила.

— Спасибо за предложение, Петр Романович. Но у меня уже есть работа.

Он снова вздохнул. Меня аж передернуло. Как можно так играть? Словно и правда ему вдруг стало очень стыдно за свой поступок! Но разве такое вообще возможно?!

— Что ж, я тебя понимаю, Камила. Но ты не думай, я все же сдержу своё слово, и попытаюсь возместить нанесенный тебе ущерб. В ближайшие дни бухгалтерия переведёт на твою карту компенсацию, как я и обещал. Сумму твоего оклада на момент увольнения в двойном размере, сумму, которая возместит все расходы на судебные тяжбы, плюс моральную компенсацию, чтобы ты смогла съездить куда-нибудь, отдохнуть.

Я просто в шоке. Открыла рот и не знаю даже, что ему сказать. Попыталась ущипнуть себя, но стало очень больно — значит, не сплю.

— Я, конечно, дико извиняюсь, Петр Романович… Но с чего вообще такая щедрость?

Он что там, помирать собрался и грехи теперь замаливает?!

— Я понимаю, Камила, ты наверняка не ожидала этого от меня, и считаешь меня подонком. Но пойми, на самом деле я ведь не такой. Я всегда относился к тебе очень хорошо, более того, ты очень нравилась мне, Камила, как женщина. Да, я позволил себе лишнее, но и ты повела себя некрасиво, оскорбив и унизив при всём коллективе. Я был зол на тебя. Очень зол. Но теперь злость отступила, и я понял, насколько низок был мой поступок. Ведь я, выходит, устроил травлю слабой беззащитной девушке. Это поступок недостойный мужчины. Поэтому я решил сделать все, что в моих силах, чтобы исправить свою ошибку.

Я слушала его, открыв рот, и пребывала в полной растерянности. Неужели, так действительно в жизни бывает? Человек осознал, что был не прав, нашёл в себе силы признать свою вину и даже попросить прощения?

— Я даже и не знаю, что сказать, Петр Романович…

— А ничего не нужно говорить, Камила. Я все что хотел, уже тебе сказал. Надеюсь, ты не будешь держать на меня обиду. Прощай.

— До свидания…

Он отключился, а я, как идиотка, уставилась на свой телефон. Неужели все, что я сейчас услышала от него, это правда? Если так, то мне, наверное, тоже стоило бы извиниться за то, что оскорбила его тогда при всех. Но я настолько растерялась, что это даже просто не пришло мне в голову.

Кажется, он говорил совершенно искренне, но сказанное никак не укладывалось в моей голове. Может, все же есть какой-то подвох? Может, ему просто что-то от меня нужно?

Я ведь теперь работаю в «Ренейссанс», он мог об этом узнать, и…

Интересно, они заключили ту сделку, которую я должна была вести перед увольнением?!

Может, возникли сложности, или «Ренейссанс» им отказал, и теперь Петр Романович, хитрец, решил через меня повлиять на ситуацию?

Ну, уж нет, я тут ему не помощник. Пусть хоть миллион мне на счёт перечислит, я лучше верну эти деньги обратно.

На следующий день мне на карту упала очень приличная сумма. С помощью коллег я выяснила ситуацию на счет того договора, и оказалось, что ещё два месяца назад, как раз перед тем, как я пришла в компанию, он был заключен. «Ренейссанс» уже вовсю сотрудничает с моим бывшим шефом, и даже успел принять первую поставку.

Теперь я вообще ничего не понимала. По всему выходит, что Петру Романовичу ничего от меня не может быть нужно. Разве что он боится, что я могу как-то навредить, но, если признаться честно, он никогда не был таким трусливым… и дальновидным.

До конца дня я ломала голову, и откровенно не могла понять, что вообще произошло, пока не получила сообщение от Миши в мессенджер:

«Домой едешь?»

И тут вдруг меня осенило. Неужели… это он?!

Ну, конечно! Ведь ещё в тот вечер, когда я впервые рассказала ему о своем увольнении, он интересовался названием компании, в которой я раньше работала. А я не сказала, но теперь-то у него было не только мое резюме, но и вообще все данные, с которыми не составит труда узнать остальное!

Черт, неужели, это и правда он повлиял на Петра?!

Сердце радостно забилось в груди от этой мысли. Но я должна была проверить. Должна прямо спросить у него, а иначе просто сойду с ума от догадок. Взяла в руки свой телефон и быстро набила ответ:

«Да, еду»

Всю дорогу я ёрзаю и никак не могу осмелиться начать этот разговор. Слова подобрать не могу, из-за чего чувствую себя застенчивой школьницей. Миша сегодня тоже молчалив, с задумчивым видом смотрит в лобовое стекло, а я украдкой бросаю на него взгляды и любуюсь его мужественным профилем.