Мозги постепенно отходили от коматоза, но не так быстро, как хотелось бы. Ощущение какой-то очень серьезной неправильности происходящего не пропало после определения моей геопозиции, а наоборот, еще больше усилилось.

Наконец, я выявил две причины этой неправильности. Сначала одну, а потом и другую — самую неприятную.

Первая заключалась в том, что я смотрел на Город с очень необычного ракурса. А именно — со стороны Реки. Тут я наконец соизволил оглядеться вокруг и с удивлением обнаружил, что нахожусь на мосту. На широком автомобильном вантовом мосту через Реку, которого никогда не было ни в настоящем мире, оставшемся в двадцать первом веке, ни в маленькой копии того мира, созданной злыми инопланетянами в качестве испытательного полигона здесь, в веке — хрен знает каком.

Кроме красной Тойоты на восемнадцатидюймовых дисках, около которой я очнулся, вокруг находилось еще немерено транспортных средств самых разных марок, цветов и размеров. Естественно, ни одно из них не двигалось, и, судя по толщине слоя пыли, — очень давно. Мост был довольно широк. Две полосы в сторону Города, и, соответственно, двеи — в обратном направлении. Разделительная представляла собой массивную балку жесткости, за которую цеплялись толстые тросы, уходящие вверх под углом и вправо, и влево, чтобы сойтись в единые жесткие узлы на высоких Л — образных пилонах, верхушки которых почти скрывались в небесном тумане.

Грандиозное сооружение.

Мост тянулся через Реку и исчезал в серой бесконечности, но самое интересное происходило с ним со стороны Города. После места крепления последних вант широкое дорожное полотно плавно изгибалось, понижаясь у берега, и упиралось прямо в мой дом. Было впечатление, что десятиэтажное здание неожиданно выросло непонятно откуда, полностью перекрыв движение по мосту. Я даже смог разглядеть белый пассажирский автобус, наполовину торчавший из стены второго этажа.

Бред!

Давненько я не произносил это слово… С другой стороны, довольно символично. Даже гротескно символично.

Я подошел к оцинкованному ограждению моста с тусклыми красными катафотами и заглянул вниз. Высоко — метров пятьдесят. Знакомая тягучая серая жидкость Реки шла легкой рябью. Нару Муша не видно. Интересно, тот змей, которого мы с Настей нарезали, как колбасу, за пределами Аквариума, и тот, что сопровождал нашу лодку здесь, — одно и то же создание или все-таки разные? Я потянулся мыслью под речную поверхность, пытаясь обнаружить или не обнаружить гигантского белесого червяка и охренел. Вторая причина моего беспокойства была выявлена. Точнее, я смутно чувствовал это давно, сразу, как только открыл глаза, лежа на асфальте, но сейчас пришло осознание.

Мой ментальный потенциал, наращиванием которого я занимался больше десяти месяцев, исчез. Весь! Вся эта бесконечная эволюция души накрылась медным тазом! Никакого многомерного зрения, никакого чувства пространства, материи и времени, никакой связи с энергетическими потоками — полная изоляция от информационного поля Вселенной. А главное — ощущение отсутствия незримой, но сокрушительной мощи внутри, готовой в любой момент вырваться наружу и быть обрушенной на головы врагов. Вместо нее — гулкая пустота.

Я снова стал обычным человеком.

Это было шоком. Чувство безвозвратной потери заполнило душу, вытеснив оттуда все остальное. Как я здесь оказался? Где Настя с сыном? Что, вообще, произошло там на Земле, на берегу моря? Все эти вопросы осыпались, словно листья с дерева, оставив только один. Огромный и всепоглощающий.

Как я буду жить дальше?!

Да я, вообще, не хочу жить дальше! Снова быть обоссаной мышью? Зачем мне такая жизнь? Тем более теперь, когда душу все время будут терзать воспоминания о былом могуществе, доводя до сумасшествия все сильнее и сильнее с каждым разом этим невыносимым диссонансом между тем, кем я был, и тем, кто я теперь. Божество, вновь ставшее тварью…

Я сел на асфальт, обхватив голову руками, и застонал. Гордыня и эго, вроде бы давным-давно побежденные, вернулись и с торжеством триумфатора правили бал в сознании, мстительно круша все мое былое здравомыслие. А вслед за ними зашевелился и страх. Тот самый, с которым я жил всю свою прежнюю жизнь, такой знакомый и такой отвратительный…

Наверное, именно он и помог. Как, ни странно… Уж, с чем-чем, а со страхом я расправлялся на автомате, не думая.

Оторвал правую руку от головы и засадил себе пощечину.

…И чуть не снес свою голову. Удар получился таким, что шея и челюсть жалобно хрустнули на пределе перелома, а в черепной коробке зазвенел Царь-колокол. Я, совершенно нокаутированный, свалился в пыль, вметнув вокруг себя плотные серые облака и замер, наблюдая, как низкие небеса бешено вращаются надо мной против часовой стрелки.

Наверное, сотрясение — пришла первая нормальная мысль. Как же я так переборщил? Вроде не со всей силы бил…

Отрезвило, конечно, качественно. Глядя на постепенно замедляющуюся небесную карусель, я ощутил острое чувство глубокого стыда за эту неожиданную слабость, оправданием которой могли служить только внезапность и невероятность случившегося. Хотя, я и не искал оправданий.