— Привет. Редко к нам гости захаживают. — сказал он, снова глянул на Настю и добавил. — Да к тому же такие особенные. — затем невинно, как бы невзначай, поинтересовался, — А вас только двое?

— Да. — ответил я, без всяких зазрений совести ковыряясь у него в мозгах.

— Тогда, милости просим! Примем, так сказать, со всем радушием. — и снова улыбнулся.

Вот, сука! Я уже знал, что он задумал сделать с нами, и еле удержался от того, чтобы не завалить его прямо сейчас.

— Егор! — напряженно прошептала у меня в голове Настя. — Ты в курсе, куда мы попали, и что с нами хотят сотворить? Особенно со мной?

— Да, в курсе. Сейчас внутрь пролезем, будем решать. А то закроют дырку, что будем делать?

— Ладно… — неуверенно согласилась она.

— Тебя как звать-то? — спросил я у неприятного типа.

— Евгений. Для вас — просто Женя. — он протянул руку. — Прошу! Даму вперед!

Ага, Евгений! А потрахаться тебе не завернуть? Проигнорировав его слова, я полез первый. Кое-как протиснулся в квадратный лаз, спрыгнул на рельсы. В нос ударил плотный смрад. Воздух станции был пропитан адской смесью запахов немытых тел, дерьма и гниющей плоти. Рядом стоял грустный Карбюратор. Правой руки у него не было. Вместо плеча торчала короткая, толком еще не зажившая культя. Я помог спуститься Насте, мысленно посоветовав ей выключить обоняние, и посмотрел на Евгения.

— Ну так мы пройдем? Через ваш… Дом…

— Конечно! — растянул акулью пасть в улыбке тот. — Но сначала настойчиво советую отдохнуть и пообедать! Прошу!

Он показал на стремянку, по которой можно было подняться на платформу, и продолжил любезничать:

— Гости у нас — событие особенное, надобно отпраздновать. Ну? Соглашайтесь! Негоже хозяев обижать. Сейчас стол накроем, посидим, поговорим. Вы, вообще, откуда такие грозные?

Пипец, Евгений! Да тебе в театре надо выступать! В Большом. Такой талант пропадает.

— От верблюда! — не очень вежливо ответил я.

Поднявшись вслед за ним по лесенке, я понял, что очередной раз оказался в аду. Здесь их много. И все разные, непохожие друг на друга. Настя за моей спиной не смогла сдержать стона отвращения. Кругом были люди. Тощие, грязные, оборванные, они лежали на каких-то тряпках в пролетах между красивых колонн. Многоугольных, с металлическими капителями, символизирующими сопла ракеты. Больше ничего красивого на платформе не оказалось, все остальное было отвратительным и жутким. Все люди были калеками. У кого-то, как у Карбюратора, не было руки, у кого-то — обеих, некоторые были одноногими или безногими. Попадались даже полностью лишенные конечностей тела. Страшный обрубок, шея и голова. И все они были живы! Одни лежали тяжело дыша и уставившись мутными, равнодушными глазами в потолок, другие без особого интереса пялились на нас, третьи даже куда-то передвигались, кто как мог. Торчащие отовсюду культи были и старыми, полностью зажившими, и совсем свежими, неровно и криво зашитыми. Некоторые явно гнили. Человек тридцать, а то и больше. Госпиталь времен Первой мировой, наполненный ранеными после продолжительного артобстрела, наверное, выглядел картинкой из детской книжки по сравнению с тем, что видели мы.

В торцах станции темнели ребристые ленты эскалаторов. Что, вот так просто? Ничем не заложено, поднимайся, спускайся.

— А наверху чего у вас? — спросил я, указывая рукой на ближайший эскалатор.

— Да, ничего интересного. — отмахнулся Евгений. — Мы туда последнее время и не выходим почти. Нечего там делать. Нам и здесь вполне неплохо.

Ну, кто бы сомневался…

— А не лезут оттуда зверята?

— Не-а, боятся чего-то. Нас только Миксеры напрягают. Все мозги проели. Но мы, ничего, привыкли, уже почти внимания не обращаем.

Ближе к дальнему концу платформы стояла хибара без потолка, сооруженная из шпал. Дворец местного короля Евгения, который гордо вел нас через свое царство. Из кобуры, прицепленной к его поясу, торчала рукоятка ТТ-шника. Я почти сразу определил его придворных, прикинувшимися инвалидами. Двоих мы только что прошли. Здоровые бугаи одинаково подогнули под себя ноги, сидят на самопальных ружьях, опустив голову и постанывая. Еще, как минимум, один, впереди, за хибарой.

— Егор! — Настя показала мне их образы. Молодец.

— Вижу. — ответил я. — Твои — задние.

Мы наконец дошли до сооружения в конце, вокруг стало посвободнее. Помощники Жени потихоньку спустились на пути по обе стороны и, пригнувшись, крались к нам. Евгений подошел к хибаре, повернулся и с широкой улыбкой положил ладонь на рукоять пистолета.

— А вот и мое скромное жилище!

Он, что, вообще, за дебилов нас принимает? Или просто придуряется, считает, что мы никуда не денемся теперь? Мы вообще-то в бронежилетах и с оружием. Тем более, сам факт того, что мы прошли этих многоруких Миксеров, должен наводить на определенные выводы. На самом деле, псих…

— А что это, Евгений, у Вас население такое покоцаное? — спросил я его. — Циркуляркой баловались?

Тот непринужденно улыбнулся:

— Так, опасность кругом! Миксеры в тоннелях. Уроды наверху. Только так руки-ноги откусывают.

— А питаетесь чем?

— Улитками. — ни один мускул не дрогнул. Прирожденный Смоктуновский!

— Какими улитками?

— Такими! Выращиваем сами и едим. Очень вкусно, сейчас попробуете — пальчики оближите! — Он потянулся к отверстию в своем домике, завешенному грязной тряпкой, отодвинул ее и торжественно сказал. — Прошу!