Он вздохнул и покачал головой, чтобы избавиться от этих отвлекающих мыслей.

– Теперь нам остался только ужас.

Через день-два он погибнет. И та, кто похитила его сердце, останется одна-одинешёнька в безвыходной ситуации. Скорее всего, она умрёт вскоре после того, как он станет жертвой пыльцы. Её душа станет кормом для Древнейшего.

Это было невыносимо.

– Клыки Нейфиона, - выругался Яфет. Он был у самого края. Багровая равнина уже ждала его, стоило закрыть глаза. Равнину рассекала дорога, и через сапоги он чувствовал кости, которыми она была вымощена.

Там, где стоял на дороге он, как раз был виден чудовищный конец пути.

В прошлый раз эта сцена заставила его чувства помутиться. На сей раз он видел дорогу даже с открытыми глазами.

Тогда, в первый раз, он подошёл к самому концу багровой тропы. Они видел пространство за ним: обрамлённую клыками пропасть, где всех любителей пыли в конце концов пожирали, пожирали их разум и душу. В голодной дыре летали демоны, лениво разбрасывая души.

Когда с него наконец потребовали долг, отчаявшийся юноша начал кричать, обещая взамен на спасение всё, что только мог.

Яфет удивился больше всех, когда в ответ на его отчаянные мольбы с пылающего неба спустилась летучая мышь. Нейфион, Владыка Летучих Мышей, услышал его обещания и отозвался.

В отчаянии Яфет пообещал Владыке Летучих Мышей свою душу, если тот его спасёт.

Только позднее он узнал, что пообещал слишком много — но Владыка потребовал сдержать слово. И Яфет был спасён от своей смертельной зависимости, заключив договор с архифеем.

С тех пор он прожил несколько лет. Смертный приговор от пыльцы сдерживал договор с Нейфионом. Но теперь договор был нарушен. Силы Яфета исчезли, и Нейфион перестал защищать его от плохих решений молодости.

– Сомневаюсь, - прошептал он, - что старый покровитель примет меня обратно. Мне нужен новый. Ха! Поди отыщи такого здесь, в этой адской дыре.

И в это мгновение ему на ум пришёл план.

Это была чудовищная и в такой же степени опасная идея. Но он уже знал, что это — единственный выбор.

– Подожди, - запротестовал он.

Логика была неоспорима. Ему нужен был новый покровитель. Ему нужен был новый договор. Иначе его и Анушу ждала неизбежная смерть.

– Это глупость, это безумие!
– шептал он.

Правда? Он заключил договор с Нейфионом, существом, отличавшемся жаждой крови и сомнительной моралью. Если бы он не пообещал Нейфиону так много, всё сложилось бы совсем иначе, думал колдун. Он мог бы заниматься собственными делами, и Владыка Летучих Мышей не стал бы так интересоваться занятиями Яфета.

Наверное.

Конечно, он не знал наверняка, но разве можно быть хоть в чём-то уверенным в этой жизни? Только в его собственной жуткой смерти — а впоследствии и в гибели Ануши, вот и всё.

Он уже действовал вопреки целям Нейфиона. Он сможет поступить так же и с новой сущностью, с которой заключит договор колдуна, верно?

От неуверенности у него скрутило живот.

В голову пришла ещё одна мысль — почти утешительная. Ему не впервой было заключать договоры. Он на собственном тяжком опыте узнал, как не следует это делать. Теперь он хорошо понимал, как нужно составлять договор, который не только даст ему силу, но и не пообещает новому хозяину его душу.

Он сделал дрожащий вдох.

Решение было уже принято, как только он подумал об этом. Всё остальное было просто задержкой.

Он потянулся в складки плаща и достал Сердце Снов.

Глаз Сердца был полуприкрыт. Колдун сел, скрестив ноги и расправив за собой плащ. Яфет положил Сердце Снов так, чтобы глаз артефакта смотрел на дальнюю стену сырого тоннеля. Пока что он был не готов смотреть в этот жуткий зрачок. Прикосновение к камню успокоило его трясущиеся руки, но его скользкое тепло заставило нервы натянуться ещё туже.

Колдун в последний раз огляделся вокруг. По-прежнему никаких признаков Ануши. Хорошо. Он сделал глубокий вдох и положил обе руки на предмет. Одно лишь присутствие этой вещи было оскорблением естественного порядка Торила, и прикасаться к нему было всё равно, что прикасаться к маслянистой чешуе дракона.

Камень пытался исказить разум любого существа, остававшегося рядом, обещая вместе с тем настоящую силу. Он открывал новые грани восприятия и возможностей при прикосновении к коже, но это был лишь рефлекторный ответ, неотъемлемая часть чуждой природы Сердца.