Пыталась хоть как-то отвлечь женщину от созерцания моего спутника, но той хоть кол на голове тиши, все фиолетово.

— Антонина Егоровна?

Та наконец-то посмотрела на меня, закончив сканировать Никиту, и тут же раздраженно поджав губы, выдала.

— Да слышу, не глухая. Нормально дела, иди лучше график посмотри, ты на следующей неделе дежуришь.

Едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Удерживала на лице улыбку, игнорируя дергающийся глаз, и поторопилась скрыться в подъезде, жалея, что не могу захлопнуть дверь у Никиты под носом, и соврать, что он не со мной и я знать его не знаю.

Затылком ощущала цепкий взгляд бабули и едва не заорала в голос, когда на задницу легла широкая ладонь Никиты.

Мудак демонстративно подтолкнул меня, и в последний раз послав бабуле самую чарующую из арсенала своих улыбок, закрыл дверь, и подъезд тут же погрузился во тьму.

— Ты специально! — Прошипела сквозь стиснутые зубы, резко разворачиваясь к брюнету. — Ты хотя бы знаешь, какая она сплетница?

Свет загорался, только когда вошедший поднимался на площадку первого этажа, но мы так и замерли в тамбуре, окруженные тьмой и запахом сырости.

— Она всем растреплет, что я проститутка и вожу мужиков! О господи! — Досадливо прикрыла глаза, понимая, масштаб пиздеца который сейчас произошел. — А ведь мне еще жить в этом доме. Теперь все будут судачить…

Потерла виски, вздрагивая, когда ощутила требовательное прикосновение к талии. Руки поползли под куртку и Никита притянул меня к себе, беря в плен прикосновений.

— Один — один, детка. — Хрипловатый шепот проник в сознание, и горячее дыхание обожгло мочку. — Ты заводишь меня, я завожу тебя.

Руки сами опустились на плечи, и я прикрыла глаза, в тайне радуясь этой поглощающей тьме. Повернула голову, ощущая на губах вкус еще не случившегося поцелуя, и пальцы сами сжались, стискивая кожу куртки.

— У Стаса такие красивые глаза, я… — Договорить не успела, смял мои губы, рыча как обезумевший зверь. Сжал талию и приподнял меня, ставя на первую ступеньку. Я хотела остановить его, правда хотела, но вместо этого сильнее стиснула широкие плечи, и прикусила нижнюю губу, смакуя вкус любимых губ.

Язык дразнил, касался моего, и я ощутила разряд молнии, ударивший в клитор. Никита повторил движение, зарычав от сносящего крышу удовольствия, и я разжала пальцы, и руки тут же взметнулись к заросшим щетиной щекам.

Он рвано вдохнул, чувствуя как я поглаживаю его скулы пальцами, и вдруг прекратил дразнить меня, и в последний раз легко коснувшись губ, отстранился тяжело дыша.

— Малышка… — Обреченность в хрипловатом баритоне была знакома, и я вмиг протрезвела, и попыталась стряхнуть наваждение. — Ты же хочешь этого не меньше, чем я, почему не позволяешь?

И в этот момент я поняла, что сопротивляться больше нет сил.

К черту Нику, к черту обстоятельства! Ведь если я беременна от Никиты, то шансы с сестрой равны. Хватит убегать. Пора закрыть глаза и позволить огню поглотить разум и душу, потому что сердце уже давно в его власти.

— Я… — Звонок сотового долбанул вибрацией в бок, и я машинально опустила руку и достав телефон подняла трубку, пытаясь убедить себя, что это вовсе не знак свыше, дающий понять, что не стоит спешить с решением.

— Дочь, — на том конце провода послышался всхлип, и мама на секунду затихла, приходя в себя, а я ощутила, как страх проникает под кожу и сковывает желудок. — Ника в больнице.

Во вторую городскую мы приехали поздно. Больница уже не принимала пациентов, поэтому тормознув у приемного покоя, мы одновременно выскочили из машины и двинулись к железной двери.

После звонка мамы, Никита не задавая вопросов посадил меня на переднее своей машины и рванул с места, оставляя Стаса с ключами от дома на тротуаре.

Два раза мы подрезали какую-то иномарку, один раз проехали на красный, но все равно не успели попасть в больницу, чтобы хоть что-то выяснить про сестру.

Что с ней случилось?

В глубине души я боялась, что Ника сделала это мне назло. Но ведь не может же сестра быть настолько двинутой… Или может?

На вахте никого не было, и я почти бегом бросилась к лестнице на второй этаж, слыша за спиной шаги Никиты. Уже почти поднявшись наверх, я наткнулась на дежурную медсестру.

— Вы кто такие?