Шрифт:
Что?
Мгновенная боль пронзила душу, когда заметила рядом с нами брюнетку. Он был не один.
Вот кобель!
И одновременно с этим я опомнилась и с ужасом осознала, что пожар в комнате произошел по моей вине, а это значит Никита просто убьет меня нахуй, когда узнает…
— Ты пришла ко мне?
— Нет. Да. — Здравый смысл взял верх, и я разжала пальцы, пытаясь оттолкнуть брюнета, но он лишь подступил ближе, скрывая меня от толпы на танцполе своей мощной спиной. Черт, нужно уходить… Но руки так тесно прижимали меня к ненавистному телу, что становилось больно от невозможности стать еще ближе. — Нужно уходить…Огонь…там…
— Не спеши, ведь ты только что пришла… — Рука легла на ключицу и большой палец погладил ямочку на шее. От этого простого движения дыхание перехватило, и я на секунду прикрыла глаза. — Останься со мной.
Он был пьян, но не растерял ауры силы и властности. Запах алкоголя смешался с ароматом сигарет и мятной жвачки, и я потянулась навстречу.
Его губы замерли в миллиметре от моих и руки стиснули талию, сильнее вжимая в мощный торс.
— Я не знаю, чего хочу больше, когда ты рядом. — Не коснувшись губ, он переместился к моему уху. Колючая щетина скребнула щеку, и горячее дыхание свело с ума. — Убить тебя или трахнуть снова…
Качнул бедрами, вжимаясь в меня, и ощутила, как мощный стояк упирается в низ живота.
— Как той ночью, когда я впервые кончил в тебя…
Руки с талии опустились ниже, и Никита вжал меня в стену, протиснув бедро между моих ног.
— Ты была такой мокрой и горячей, я не мог сдерживаться и кончил внутрь. — Он надавил бедром и электрический разряд ударил в клитор, заставив меня рвано выдохнуть. — А потом еще. И еще. И еще.
Бедро сменили пальцы, которые сдвинули трусики и проникли внутрь, обжигая остротой прикосновения.
— Ты и сейчас течешь… Потому что хочешь меня. Так же сильно, как я хочу тебя.
Два пальца толкнулись внутрь, и размазав влагу по клитору снова проникли в меня, срывая с губ стон.
— Скажи мне. — Голос мягким бархатом проникал в разум, и я как жалкая марионетка потекла в руках мудака, позабыв обо всем на свете. Пожар, насильник, флешка — все отошло на второй план, кроме одного — обжигающих ласк самого желанного мужчины. — Скажи, что хочешь меня…
Он отстранился и впился взглядом в мои глаза, а я как под гипнозом не отрывалась от него, ощущая, как мокрые пальцы трахают меня каждую секунду давя на клитор сильнее.
— Скажи, малышка…
— Да. — Оргазм так близко, сейчас было совершенно плевать, что мы посреди клуба, где сотня гостей, хотелось только одного — раздвинуть ноги и позволить Никите трахнуть меня по настоящему. Так, как умел только он. — Я хочу тебя, только тебя одного!
Выражение неподдельной муки мелькнуло на его лице, и парень смял мои губы, одновременно раздвигая мои ноги чуть шире и грубо толкаясь внутрь уже тремя пальцами, и я ощутила как оргазм взрывает тело. Вскрикнула, хватая ртом раскаленное дыхание и забилась в спазмах дичайшего кайфа, накрывшего каждую клетку тела.
Голова откинулась назад, и я как в тумане услышала вой пожарной сигнализации, оповещающей начало конца.
52
Пульс подскочил к горлу, и я вздрогнула, все еще находясь в густом сладком небытие.
Никита посмотрел на меня и слегка сжал плечи, заставляя взглянуть в глаза.
— Малышка. Держи ключи. Эти от задней двери, эти от машины. Она у входа. Садись и жди там. Ни в коем случае не входи, пока не разберемся, где возгорание.
Он, казалось, мигом протрезвел, и в голове возникла мысль, что возможно он и не был пьян, и мое больное воображение сыграло со мной злую шутку.
— Беги и жди в машине. — Он поцеловал меня в лоб и зашагал к подошедшему секьюрити, а я наконец опомнившись рванула к двери, на которую указал брюнет. Миновав черный ход, я выскочила на улицу в объятия морозного воздуха в одном платье. Черный Инфинити стоял в нескольких метрах от входа, и я сначала шагнула к нему, но замерла.
У него наверняка есть камеры в вип-кабинках, а значит, он вскоре поймет, кто виноват в пожаре. И мне явно не поздоровится…
Надо же было так налажать!
Нужно было просто передать ему эту грёбаную флешку и валить, но кто ж знал, что на горизонте появится этот насильник, и все обернется совсем иначе?
Понимание дикой волной накрыло, и я стиснула зубы. Я снова поддалась ему и проявила слабость. Дала беспрепятственный доступ к телу, так, как он и хотел. Сделала то, чего зареклась не делать.
Глупая! Глупая!
А это значит только одно — весь тот пиздец, что со мной происходит, я в полной мере заслужила.