– Почему раньше не сделала так? – спросил Роланд, махнув головой в сторону дерущихся.

– Задела бы своих людей. Чистая магия источника не щадит никого.

Роланд кивнул.

– Держись рядом.

Надо же, она только что при нем убила облаченного в броню воина, а он все равно готов закрыть ее грудью. Откуда он вообще тут взялся?!

– Постой…

Она наклонилась и подняла сеть, в которую ее не так давно грубо закутали. Внутренности свело от антимагической защиты, в ушах зашумело. Сеть блокировала магию источника, живущего в Лаверн, и сила в ней взбунтовалась против этих рамок. На вид обычная кольчужная сеть, если не знать, для чего она сделана.

Лаверн уловила сознанием огоньки отступающих в глубь леса остатков вражеского отряда. Она послала им вслед убивающее слово, и многие из них погасли. Остальные успели отойти за пределы доступности магии Лаверн. Роланд озирался по сторонам, всматриваясь в темноту.

– Как ты здесь оказался? – спросила она резко, пожалуй, резче чем требовалось.

– Ехал за тобой. Подумал, тебе может пригодиться помощь. И не ошибся.

– Идем, – процедила Лаверн сквозь зубы и направилась к палаткам.

Остатки нападавшего отряда обратились в бегство, но большая его часть усыпала трупами поляну. Некоторые воины все еще были живы – их обгорелые и окровавленные тела вяло шевелились в грязи. Огненные дорожки оставили после себя влажную, сырую почву. Пахло кровью и паленой плотью, Кэлвин в зверином обличье рвал зубами чье-то искореженное тело, прижав к земле массивной лапой. Оперенье стрел, торчащих из его бока, подрагивало.

Лаверн окликнула его, но зверь лишь оскалился, защищая законную добычу. Пройдет еще несколько часов, пока человек в нем одержит верх над дикой тварью. С каждым разом этот промежуток становился все длиннее, и Лаверн опасалась, что однажды не дозовется, не вытащит сознание Кэлвина, и оно навеки останется запертым в теле животного.

– Это же… горный кот! Дикий зверь! – ошеломленно заключил Роланд, с опаской поглядывая в сторону Кэла, замаравшего шерсть кровью врага.

– Мой зверь, – уточнила Лаверн. Ей хотелось верить, что это все еще так.

Лестор с Бэтчеттом наконец объединили силы и затушили горящие вокруг поляны деревья. Стало значительно темнее, еще недавно бывшее полем брани пространство освещалось лишь факелами в руках воинов Роланда. Костер, на котором готовилась похлебка, затоптали во время схватки, наваристый бульон разлился, а котелок валялся рядом с трупом вражеского солдата.

Сэм выволокла и бросила к ногам Лаверн дрожащего воина. Юного, совсем еще мальчишку – над верхней губой едва пробивался редкий светлый пушок. Его левую ногу пронзила стрела, кровь пропитала ткань бриджей и стекала в сапог. На щеке затягивался неглубокий порез. Воин смотрел на Лаверн снизу вверх, и в глазах его плескался ужас вперемешку с презрением. Она присмотрелась и заметила амулеты на его груди: один следящий, пару защитных и еще один – синий камень в бронзовой оправе, – назначения которого Лаверн не знала. Воин был магом, но степень силы мешали определить защитные амулеты и сеть, все еще сжимаемая в руке.

– Остальные либо мертвы, либо сбежали, – сказала Сэм.

– Те, кто послал вас… что они велели сделать со мной? – спросила Лаверн, обращаясь к пленнику и держа на вытянутой руке сеть. – Кто именно дал вам это?

– Иди к веллу, шлюха! – выплюнул он, рванувшись подняться, но Сэм отпихнула его сапогом.

– У тебя есть шанс умереть быстро, если расскажешь все, что знаешь, – невозмутимо продолжила Лаверн.

– Я с радостью умру во имя Тринадцати!

– Умрешь, – кивнула чародейка. – Вопрос лишь в том, какой будет сама смерть.

– Смерть есть смерть, – вскинув подбородок, возразил юноша. – Итогом для праведных всегда будет Долина духов. Для таких же, как ты – Веллова пустошь!

Лаверн усмехнулась, отбросила в сторону сеть. В конце концов, она уже знала ответ на свой вопрос, ей не нужно было подтверждение мальчишки. Магия внутри зашевелилась, разгоняя кровь по венам. В груди распустился черный цветок ее, и кончики пальцев приятно защипало. Чародейка присела и приложила ладонь к груди солдата, с удовольствием наблюдая, как расширяются по-детски наивные глаза, как открывается рот в попытке вдохнуть. Камни в защитных амулетах треснули и раскрошились.

– Смерть, как любовь, – прошептала Лаверн прямо в белеющие губы юноши. – Может очистить, а может и осквернить. Примет ли тебя Долина духов, если суть твоя наполнится чернотой? И станут ли духи разбираться на суде Тринадцати, кто испортил тебя?

Чернота вползала в тело солдата медленно, впитываясь в поры, вдыхалась с воздухом. На лбу его, высоком и чистом, вздулись темные пульсирующие вены. Лаверн убрала руку, и чернота отпрянула. Лицо юноши очистилось от признаков скверны, а изо рта вырвался глухой стон.