– П-п-преанц, – жалобно отозвался покойник, и Сверр удовлетворенно кивнул. – П-п-пеатер.

– Знаешь, где ты, Петер?

Петер не знал. Он вращал глазами, и на лице его отражались жалобные попытки это понять. Печально, должно быть, очнуться и осознать, что ты труп.

Его величество Эридор Третий, нетерпеливо щипавший рыжую бороду, раздраженно рявкнул:

– Спроси его про убийцу, Морелл!

К сожалению, король не отличался ни терпением, ни тактом. Сверр бы не позволил ему вмешиваться в допрос погибшего, запретил бы даже приближаться к телу, но, к сожалению, королю невозможно что-то запретить.

– Ты спал, Петер, – проигнорировав королевскую реплику, продолжал Сверр. – Ты помнишь, как уснул?

Замешательство. Сведенные над переносицей брови, робкий кивок. Хорошо. Главное – убедить мальчика, что с ним все в порядке. Если не сейчас, то будет. Паника мертвеца всегда тянет много сил у некроманта, не говоря уже о воскрешении сознания, а силы Сверру еще понадобятся.

– Что ты делал, прежде чем лечь в постель?

Память трупа нестабильна из-за разорвавшихся с реальностью связей, а уж память ребенка и вовсе хрупка, но смерть – событие довольно яркое, которое просто не может не оставить отпечатка. Сверр понимал, что убийца вряд ли настолько глуп, чтобы подставиться и позволить жертве себя разоблачить. Игры такого масштаба продумываются годами, и исполнители для них подбираются тщательно. И Сверр не ждал ничего особенного от диалога с убитым, однако… Все ошибаются. От жертвы к убийце всегда ведет тонкая нить, сотканная из мотива, способа совершения преступления и отпечатка личности преступника. Именно его Сверр и намеревался отыскать.

Впрочем, это вряд ли спасет Вайддел от гнева Августа. И, как следствие, от войны с Двуречьем.

– М-м-м, – промычал принц и, видимо, не заметив на лице Сверра признаков понимания, добавил: – М-м-музыку слушал. Она играла, я шел.

– Куда?.. – начал было Сверр, но его перебила Олинда, нагло отодвинув от покойника.

– Красивую музыку? – елейным голосом уточнила она у мальчика. Тот растерянно кивнул. – А кто играл, помнишь? Видел его?

Петер покачал головой.

– М-м-музыку… М-м-музыку помню… Она… з-з-звала. К-к-крас-с-сивая.

– И ты пошел?

Кивок.

– Далеко?

По задумчивости на лице трупа Сверр понял: малец понятия не имел, что именно произошло в тот вечер. Да и о самой музыке имел мало представления, помнил лишь, что она заворожила. Звала? И если так, то…

– Какого черта?! – взорвался Эридор, теряя остатки терпения. – Может, хватит обсуждать менестрелей? Об убийце его спросите, сукины вы дети! Отравил-то кто?!

– Упокой, – велела Олинда Сверру, не обращая внимания на гнев короля. Но монарха все же уважила и пояснила, бесстрашно глядя Эридору в лицо: – Бессмысленно лить кровь, больше он не скажет ничего. Нет никакого убийцы, во всяком случае в физическом плане. Мальчик сам выпил яд.

– Нахрена? – совершенно не по-королевски поинтересовался монарх.

– Свирель, – пояснил Сверр, затворяя на лице покойного принца воскрешающие руны. Мальчик затих и глаза прикрыл, возвращаясь в естественное для трупа состояние покоя. – Музыка привела принца к яду и заставила выпить. Более чем уверен, мы не найдем убийцу в замке. Если он и был здесь, вряд ли стал бы задерживаться надолго.

– Все свирели были уничтожены десять лет назад лично Атмундом, – справедливо подметил королевский дознаватель, до этого молча наблюдавший за допросом. Невысокий, поджарый, с ясным пытливым взглядом – лорд Веллес расследовал немало преступлений государственной важности и так же немало предотвратил. Сверр всегда считал, что главное достоинство сильного монарха – умение подбирать в свое окружение нужных и правильных людей. К счастью, Эридор Третий этим умением обладал и пользовался им в совершенстве.

– Все свирели континента, – кротко уточнила Олинда, даря лорду Веллесу улыбку, о которую по неосторожности можно было порезаться. – К сожалению, имперские чародеи, или, как они себя называют, шаманы, отказываются сотрудничать с Капитулом.

Она дополнила фразу сокрушенным вздохом и взмахом длинных ресниц. Притворные эмоции эта женщина изображала так же хорошо, как и карала неугодных Капитулу.

– Что все это значит, Морелл? – задал Эридор логичный вопрос. Если бы только Сверр знал на него ответ…

Свирель – мощное оружие подавление воли. Говорят, до появления разломов с помощью волшебных дудочек рушились и создавались государства, совершались перевороты и заключались выгодные власти браки, разрушались города и умирали тысячи людей. А те, кто умел играть на подобной, считались практически непобедимыми. До поры. Пока далекий предок Атмунда не изменил расклад и не сжег всех их на большом костре Великого магического суда.

У отца Сверра в коллекции была такая свирель, кажется, он выкупил ее у странствующего менестреля из Вестленда. Впрочем, он тут же передал ее Атмунду, который издал указ о незаконности хранения ряда опасных артефактов. Фредрек был интриганом, но даже он не посмел бы оставить строго запрещенное Капитулом оружие. Последняя свирель Вайддела вместе с другими изъятыми незаконными вещицами была уничтожена на магическом костре, разожженном сиром Карлом Норбертом, главой Ордена рыцарей Капитула.

Или нет?

– Думаю, нам не стоит сбрасывать со счетов провокации степняков, ваше величество, – ответил он хрипло. Виновность шпионов Ра-аана в смерти мальчика все меньше казалась ему достоверным фактом, даже принимая во внимание выгоду, которую император мог бы из этой смерти извлечь. Гораздо больше сомнений вызывали у Сверра действия Капитула. И Олинда здесь не просто так. Сверр все больше уверялся, что действует она по некому хитрому плану Атмунда… Скверно все это. Опасно. Особенно учитывая то, что задумал Сверр.