– Мы отбываем сегодня, дитя, – ласково сказала она и взяла Лаверн под локоть. – А у нас так и не выдалось минутки поболтать. Прогуляйтесь со мной.

Лаверн не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Олинда шагала медленно и размеренно, мелкими шагами, и Лаверн приходилось подстраиваться. В нескольких футах позади них позвякивали доспехами молчаливые и бесстрастные рыцари Капитула. Кэлвин и Сэм безмолвными тенями следовали за ними. Нет, Лаверн не боялась, что верховная прикажет напасть на нее прямо здесь, в стенах Клыка. Капитул всегда выбирал более хитрые способы устранения, как тот, который они применили в двуречьенском лесу. Лаверн была почти полностью убеждена, что там на нее напали люди Атмунда. И этот разговор с Олиндой был одним из кусочков картины заговора, составленного против нее.

Каждое слово, которое Лаверн скажет, будет использовано против нее. Однако слова – не единственное, что стоит контролировать рядом с менталисткой.

– Чудесный край!

Олинда остановилась у входа во внутренний сад – перед аркой, увитой диким плющом. Все еще лишенные листвы яблони тянулись к небу, а на ветвях их набухали напитанные соком почки. Влажно блестели мощенные камнем тропинки, сквозь жирную темную землю пробивалась молодая трава. Густо цвели весноцветы, источая сладкий, пьянящий аромат.

Сад Клыка спускался с холма, стекая почти до самой внутренней крепостной стены. Он бы, наверное, спустился ниже, но был нещадно вырублен из соображений обороны. А за стеной раскинулось вечнозеленое море непроходимого леса. Верхушки сосен царапали животы низких туч. Когда Лаверн только привезли сюда, во время непродолжительных прогулок по саду, куда Фредрек выпускал ее с видом благодетеля, Лаверн казалось, что сосны Кэтленда способны продырявить небо. Порой случалось, что начинался дождь, она подставляла лицо небу, и тяжелые капли стекали по щекам, будто слезы.

Она не плакала с тех пор, как ее вытащили из повозки работорговцев и бросили под ноги будущему хозяину. Лишь взглянув в его холодные бесчувственные глаза, Лаверн обещала себе, что никогда не заплачет перед ним. И сдержала обещание. Тот случай у источника не в счет.

– Вы правы, здесь очень красиво, – ответила чародейка на восторженную реплику Олинды.

– Так жаль, что все это некому унаследовать, – притворно вздохнула верховная.

– Уверена, лорд и леди Морелл постараются исправить ситуацию. – Насколько мне известно, источник все еще полон магии и продержится много лет.

– Вполне возможно, милая, вполне возможно… Вы знали, что я бывала здесь еще девицей?

– Не слышала об этом.

– Я влюбилась в Кэтленд в тот самый момент, когда впервые очутилась здесь. Мне было пятнадцать, и я мечтала лишь о лентах, кружевах и молодых красавцах. Но ни один из них и сравниться не мог с молодым наследником Кэтленда – подающим надежды некромантом, высоким, статным молодым человеком, разбившим не одно девичье сердце. Мне в женихи прочили высшего лорда, о таком женщина из младшего дома может только мечтать.

– Вы должны были выйти за Фредрека Морелла? – удивилась Лаверн.

– Мой отец хотел этого. Я была молода, полна сил и способна к деторождению, а наш клан – достаточно крепким и многочисленным, поэтому отец Фредрека благосклонно принял предложение моего батюшки укрепить связь между нашими домами.

– Но свадьба не состоялась, – заметила Лаверн.

Олинда наигранно вздохнула, заставляя колыхаться кружева на пышной груди. Затем прикрыла рот ладонью и шепнула Лаверн на ухо:

– Я не пришлась по душе жениху. – Заметив, по-видимому, вопрос на лице чародейки, добавила: – Фредрек дал понять, что думает о предстоящем браке, взглянув на меня лишь раз. Он был из тех мужчин, знаете, которые умеют все показать без слов.

Лаверн мысленно согласилась: Фредрек считал болтовню пустым и праздным делом, а свои намерения всегда выражал делами.

– Вы, наверное, расстроились.

– Расстроилась?! – воскликнула Олинда, отпуская руку Лаверн и глядя на нее в упор. – Что вы, милая, я была просто-напросто разбита! Уничтожена. Мы ведь танцевали в тот вечер, когда меня представили молодому наследнику. Его принудил отец – Фредрек так и сказал мне, не удостоив даже взгляда. А еще добавил, что, если я выйду за него, он сделает мою жизнь невыносимой настолько, что я сама буду молить о смерти. И уж тогда он исполнит просьбу дражайшей супруги и умертвит меня с радостью. Да так, что и сомнения не возникнет в том, что я сама свела счеты с жизнью. В это верилось легко – мой дар дает некое… преимущество, не находите?

– Мне жаль… Хотя, быть может, вы избежали беды. Я слышала, Фредрек Морелл был скор на расправу и не знал жалости.

– Те его слова – лучшее, что случилось со мной, – шепотом поведала верховная. – За такие рассуждения меня могут наказать, ведь я очерняю сам институт брака, где женщине полагается рожать мужу детей, так что буду признательна, если этот разговор останется между нами.

– Я не стану сплетничать, – с улыбкой пообещала Лаверн.

– На следующее утро я упала отцу в ноги и умоляла не выдавать меня за это чудовище. Был скандал, который, к слову, быстро замяли, а через несколько месяцев отца скосила зеленая лихорадка… Клан унаследовал его младший брат, так как у отца не было сыновей. А меня отослали на обучение в Капитул. Так дядюшка подстраховался, что я не выскочу за какого-нибудь лордика и не рожу сына, который будет способен возродить жилу раньше его собственных детей. Тогда он и не представлял, как все в итоге получится.