— А откуда взялось тогда имя Хэдер?

— На войне. Во время вылазки кто-то из противников крикнул мне, это слово перед тем как я выпустил пулю. И знаешь, легко оказалось потом прикрывать всю жестокость этим именем, а после я и не заметил как это имя въелось в меня, стало второй кожей.

— Похоже на раздвоение личности, — вырвались прежде, чем я успела подумать.

— Я предупреждал, тебя, мышонок, что я тот еще псих.

— А что за вторая работа? — было не по себе от услышанных, с таким холодным равнодушием в голосе, откровений.

Я ощущала, что мужчина не опасен и не сделает ничего плохого, но полная безэмоциональность пугала. Особенно в рассветное время, когда вокруг абсолютная тишина.

— Это косвенно связано с тем, что ты находишься здесь. Странным образом, сама того не заметив, ты оказалась в цепочке тех, на кого я охочусь.

— Охотишься? — я совершенно не понимала, что он говорит.

— Выполняю личную просьбу одного человека, которого уважаю. От своего умного дружка ты уже знаешь, что в городе торгуют молодыми девками. Казино, где это происходит, принадлежит другу твоего отца и по совместительству моему бывшему командиру- капитану Эйшиду. Так вот, как ты понимаешь, барышни приходят туда не по своей воле. Их очень ювелирно подсаживают на определенное вещество. Причем полностью легальное! И в итоге этот нейростимулятор вызывает привыкание, и человек уже плохо понимает, что происходит вокруг.

Что с девочками делают дальше, рассказывать не буду.

— Он к нам часто приходил. Я помню, как он мне игрушки дарил и на дни рождения присылал что-то, — я пыталась сопоставить только что услышанные слова с образом дяди Эйшида.

— Как трогательно, — язвительно выплюнул Хэдер. — Через неделю будет спецоперация. Как бы я хотел лично выбить ему мозги. Жаль только, что правительству он нужен живым.

— Ты бы смог убить? — голос немного дрогнул.

— Боишься меня? — рука, нежно державшая меня за живот, плотно вжала в горячее тело позади.

И с каждой секундой моего молчания руки плотнее сжимали хватку.

— Не боюсь, — соврала я.

Дышать стало легче, но твердые руки ощущались на талии.

— Врешь, — протянул он шепотом. — Я чувствую сонную артерию, — палец надавил на живот. — Твое сердце слишком быстро стучит, мышонок.

Хэдер, отпустив меня, присел на край стола.

— Я не стану изображать из себя добряка. Найдется много людей, желающих моей смерти, но такой твари как Эйшид я не позволю остаться в живых!

— Ты так легко говоришь о жизни и смерти. Ты сможешь после всего этого спать ночью?

— Я и сейчас не могу спать. Арин, моя душа настолько черная, что еще одна смерть ничего не решит.

— А мой отец? Его тоже убьешь? Ты говорил, он причастен к этому делу.

— Нет, но скорее всего его тоже арестуют. На него у меня тоже есть кое-какая инфа. Распространение наркотиков просто так не прощают. Но его судьбу будет решать уже суд.

Я отошла ближе к окну, глубоко дыша. Нужно было, не теряя самообладания, все осмыслить. Та жестокость, с которой говорил Хэдер, по-настоящему ужасала. С такой легкостью он говорил о смерти, что кровь стыла в жилах.

— Ты причастен, к тому, что Том в тюрьме?

— Думаешь, что во всех твоих бедах виноват я? — отвечать не хотелось, и я продолжила стоять на том месте, где недавно был Хэлер. — Нет, Арина, твой друг сам спалился. Парень слишком сильно рисковал, вернувшись. Глупо было думать, что менты не заметят его возвращения.

— Понятно.

— Больно видеть как все, во что верил, рассыпается. Я знаю, что ты чувствуешь сейчас. Но пытаться сохранить испорченное яблоко невозможно, как не старайся оно окажется в мусорке.

Хэдер обнял меня, укутывая своими объятиями и согревая озябшее тело.

— Видишь дети играют внизу? — я перевела взгляд на двух мальчишек на детской площадке. — Можно все бросить и оставить все как есть, но тогда эти дети будут жить в мире, где беспрепятственно распространяется наркота. И однажды ты увидишь своего сына с обдолбанными глазами. Хочешь этого?

Я мотнула головой, продолжая наблюдать за ребятами.

— Тогда встань рядом со мной и пойми, значимость моего дела. Я не хочу видеть, как мои дети растут в прогнившем насквозь мире, впитывая всю его жестокость. Я сам вырос во всем этом и знаю, к чему это приводит.

— Куда меня вез отец в день аварии?

— Хотел показать тебе казино, а после ты приглянулась бы какому-нибудь мужику или даже нескольким. Человеческий аукцион с вполне неплохими суммами.

Я зажала голову руками, отказываясь во все это верить.

— Тише, тише, — голос звучал откуда-то издалека, и я, не обращая на него внимание, продолжала повторять внутри себя: "Это все ошибка. Так не бывает, так не должно быть". — Арина, — Хэдер рявкнул, заставляя открыть глаза. — Я прошу тебя, не замыкайся в себе. Да, я чудовище, которое мстит призракам прошлого, и один из самых плохих людей этого города. Но я люблю тебя и ничего, что тебе навредит, не сделаю.