– Да уж…

– Тагир с радостью помог мне. Он ни секунды не желал меня отдавать тебе второй женой. Мало нам было позора из-за тебя… так еще и это… русскую берешь первой, а меня – второй. Словно издеваешься… наверное, издевался.

– Я никогда над тобой не издевался, Зара. – Я поднялся со своего места после того, как супруга закончила свой монолог. – Я любил тебя. Искренне, всем сердцем. Моя ошибка в том, что я лишил тебя невинности, мне стоило отказаться от тебя ради нашего общего блага, когда отец впервые запретил мне женитьбу. Тогда наши жизни сложились бы лучше, проще… Но моя вина не оправдывает и не умоляет того, что ты сделала. Она не может ничего исправить. Я едва не отправил на тот свет ни в чем неповинную женщину, носящую под сердцем моего ребенка. Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю, - злорадно ответила Зара. – Я надеялась, что ты отправишь ее на тот свет. Я так надеялась и продолжаю надеяться, что и ты, и твоя дорогая Ульяночка, и ваш ублюдок сдохните в самых страшных мучениях, ты даже не поверишь! – лицо Зары исказилось и я даже сделал шаг назад. Я не знал существо, что стояло передо мной. Это был кто угодно, но только не Зара.

– Прекрати! – грубо отдернул ее, не желая слышать проклятья в адрес своего ребенка.

– Ненавижу, ненавижу тебя!

– Собирайся.

– Ненавижу!

– Собирайся, Зара! Ты сегодня же отправишься домой!

Я вез ее домой с тяжелым сердцем и пониманием того, что ни она, ни я никогда не будем прежними. Но я ничего не мог больше поделать. Я разрешил ей забрать все, что она захотела. Оставил карту с деньгами, когда-то отданными по приезду. Да, я был чертовски виноват и мысли о том, что мой первый ребенок так и не родился… я провел с ними весь полет. Мне еще предстояло как-то свыкнуться с этой мыслью, я не говорю о прощении. Нужно было хотя как-то осознать и принять этот факт…

Зара молча сидела рядом, глядя в иллюминатор и ничего не говорила.

Мне было жаль ее. Я не мог представить себе, что значит для женщины невозможность иметь ребенка. Вообще никогда. Без надежды на излечение. Я не представлял себе, что она чувствовала сейчас. Мне было невдомек, как она жила все эти годы до меня, да и со мной тоже.

Ничто не могло умолить моей вины, но и врать себе дальше я больше не собирался. Я не знал, что будет дальше, не знал, захочет ли Ульяна хотя бы выслушать меня, но жить и дальше с человеком, к которому не осталось больше чувств… нет. Такое больше было не по мне.

Мне было искренне обидно за Зару, за нашего не рожденного ребенка, но ничего нельзя было изменить.

Первенец не родился из-за моих глупых и опрометчивых решений, потому что я не смог все сделать правильно. И второго своего ребенка я едва не отправил на тот свет. Спасибо Бислану, друга мне нужно будет благодарить до конца дней.

Да, теперь я точно был уверен в том, что ребенок Ланы мой. Дело опять же было в Доценко. За прошедшие десять дней он провел потрясающую работу. Выяснил все, о чем я просил. Оказалось, что моя Ульяна не живет с этим Игорем, причем уже давно. Логично, что если бы она изменяла с ним и ушла к нему, то они все еще были бы вместе, но нет. Он делал ей предложение, она – отказалась. Ребенок не был записан ни на него, ни на кого-либо другого. Доценко предъявил копию свидетельства о рождении. Ульяна дала ему свою фамилию и имя отца в качестве отчества. Продолжила учебу, сейчас снимала квартиру и растила одна нашего малыша.

Как я понял, ни любовниками, ни партнерами они С Игорем никогда не были, скорее всего, моя Лана и впрямь никогда не помышляла о гулянках на стороне, а ребенок… он и впрямь был мой.

Мальчик.

Руслан.

Я видел его на фото. Очаровательный, пухлощекий, черноглазый малыш…

Мой сын…

В голове не укладывалось.

– Мой сын… - прошептал я, будучи уверенным, что никто не услышит меня во время посадки самолета.

Зима в этом году зима наступила быстро, еще до того, как люди успели перевернуть календари на «Декабрь» месяц.

Преддверие нового год, канун Рождества. Как сейчас помню тот, что был в прошлом году. Худшее время в моей жизни, если не считать того, когда погибли мои родители. Но тогда я была ребенком, плохо понимающим, что происходит, а сейчас…

Сейчас я была уже не одна. Мне было ужасно страшно. Весь тот период времени, что я была беременна, я очень боялась. Родов, боли, осложнений для себя или ребенка, боялась того, что, когда меня с ним выпишут, я останусь совершенно одна. Я боялась растить ребенка в одиночку, я ничего не знала о том, как это делается, а подсказать было некому.

Но все оказалось преодолимо. Всю беременность Игорь был рядом, успокаивал, ободрял, поддерживал, а после рождения малыша, мы все-таки решили разъехаться. Я поняла, что партнерами нам уже никогда не быть. Ни сейчас, ни в будущем. Я полюбила Игоря. Как друга, как брата, которого у меня никогда не было. Но не как мужчину. Это ощущение так и не пришло, хотя, сказать по правде, сложись все так, и было бы проще. Но… у Купидона извращенное чувство юмора, тут ничего не скажешь.

Страшно было сообщать об этом, но Гордеев только улыбнулся в ответ и сказал, что и так все давно понял. Что если бы готова была ему дать шанс, давно бы уже дала. И что он не злится, что нельзя заставить человека чувствовать то, что он не чувствует.