Да и желание во что бы то ни стало, даже ценою собственной жизни, разделаться с орком немало удивляло и настораживало. Не понимал охотник, когда и чего можно от коблиттов ожидать. Они то трусливо разбегались при первой же опасности, то, позабыв про всё, кидались в совершенно безнадёжные атаки. Вполне можно было допустить, что один за другим будут они пробовать добраться до орка, прыгая через разлом и срываясь в бездну, пока кому-нибудь особо везучему не удастся достичь безумной цели. Лишь для того, чтобы тут же сдохнуть от рук орка, вовсе не собирающегося расставаться с жизнью просто так.

Оставшийся на той стороне разлома факел тихонько потрескивал, немного освещая пока что остававшийся пустым коридор. Никто за улетевшей к троглам троицей коротышек сюда больше не завернул. Видать, погоня мимо пошла, другие проходы обследуя.

Но на всякий случай не мешало бы ещё подождать. По крайней мере, пока факел не погаснет. А то слишком уж явный след останется, указывающий, куда беглец направился. Лучше уж подстраховаться.

Чуть отойдя от края обрыва, Муайто уселся возле стены, привалившись к ней плечом. Вздохнул облегчённо. Прохладный камень чуть холодил избитую руку, делая боль не такой невыносимо зудящей.

Вроде и спал совсем недавно, но накопившаяся усталость настойчиво призывала отдохнуть измотанный бесконечной беготнёй и сражениями организм. Будто придавив обессиленное тело орка к камню, она старательно наполняла веки каменной тяжестью, неизбежно заставляя их сомкнуться. Какое-то время охотник пытался сопротивляться, тараща глаза и поматывая головой. Но даже не заметил, когда проиграл эту схватку, погрузившись в долгий тревожный сон.

Даже в нём он продолжал бегать по тёмным серым коридорам, жестоко кромсая неисчислимых врагов и неведомых чудищ верным своим копьём. А ещё ему приснились Злые Боги. Чудовищно уродливые морды их не были похожи ни на что, виденное охотником ранее. Хмуро взирали они на удивлённого и даже немного напуганного орка через сияющую каким-то зеленоватым светом огромную дыру в своде пещеры. Цепкий взгляд их был полон ненависти и угрозы. И словно вопрошал, что это за наглая букашка посмела перечить их воле и мешать коварным замыслам.

Муайто даже обрадовался, когда проснулся. Настолько неприятным было ощущение этого злого и нестерпимо давящего, будто расплющить его пытающегося, взгляда непонятных богов. Может, и прав был старый кобл, говоря, что это всего лишь маги иномирские. Но сила этих магов внушала немалое опасение, раз даже во сне смогла дотянуться и напугать не привыкшего бояться опасности молодого орка.

Приснись ему такое ещё пару рук дней назад, не о чём таком и не подумал бы. Решил бы, что мяса на ночь наелся тяжёлого, вот и мерещится всякое непотребство. Но сейчас даже на нервную усталость не мог он списать подобные сновидения. Почему-то казалось ему, что проснулись в его душе силы, что лишь Ведающим присущи. Пусть и не так могучи были эти внезапно появившиеся силы, даже на способности Малого Шамана не вытягивая, но всё же позволяли чувствовать разлитую по пещерам злую волю и чуждую этому миру магию.

А может, и видеть в темноте он от этого лучше стал? Ведь известно, что Ведающие даже в полном мраке могут прекрасно ориентироваться. Вот видит же сейчас Муайто край пропасти, хоть и погас уже давно оставленный им на той стороне факел. Даже не тлеет, малыми искорками играя, и не дымит.

Всё может быть. Нужно будет потом кера Вайса поспрашивать. Может разъяснит все непонятности эти.

Никто, похоже, из коротышек сюда больше не прибегал. Даже сквозь сон услышал бы орк их топанье и противные голоса. Проснулся бы обязательно. Можно было спокойно отправляться дальше, ища другой проход, чтобы в Жертвенный Зал пробраться. Или, если не найдёт ничего подходящего, вернуться сюда да назад на тот край разлома перепрыгнуть. Поди не станут коротышки подкарауливать его в этом месте, подумав, что ушёл орк другими проходами. Лишь бы не заблудился, не заплутал в этих проклятых пещерах.

Вернуться пришлось не так чтобы совсем скоро, но ровнёхонько к тому времени, когда последний оставшийся у Муайто факел вот-вот должен был погаснуть, окончательно прогорев. Чуть живого его пламени только и хватило, чтобы сориентироваться при прыжке через проклятущий разлом.

Легко перескочить на другую его сторону не вышло и на этот раз. Даже ещё хуже получилось. Возможно, из-за не особо удачной предыдущей попытки, зародившей в душе неуверенность и страх. Вообще, в последнее время начал замечать охотник, что презираемое орками чувство страха слишком уж часто стало проявлять себя. Оно, словно заноза, засело где-то глубоко в груди и никак не хотело исчезать, неспокойным, гадким раздражающим зудом постоянно о себе напоминая. И чтобы побороть в себе это гнетущее беспокойство, приходилось прилагать всё больше и больше усилий.

Вот и теперь потребовалось хорошенько разозлиться, чтобы пробудить веру в собственные силы да набраться решимости. Благо, поводов для злости вполне хватало. Коротышек вместе с их троками и тем более Злыми Богами парень возненавидел всем сердцем и всеми фибрами своей души. И убийство главного колдуна коблиттов больше уже не казалось ему делом не первой важности.

А всё потому, что коридор, по которому он недавно отправился бродить, очень скоро завернул налево и почти без ответвлений пошёл вдоль разлома, постепенно забирая кверху и понемногу сужаясь. Направление устраивало орка. Ведь по его прикидкам, где-то в той стороне и должен был находиться жертвенный зал.

Не устроил его, обнаруженный-таки почти в самом конце пути, выход в разыскиваемую пещеру. Отверстие в скале, находящееся на слишком большой высоте, чуть ли не под самым сводом огромного зала, оказалось слишком узким, чтобы через него можно было выбраться наружу широкоплечему охотнику. Орк и так едва не застрял, протискиваясь к этой светящейся в темноте дыре по ставшему чересчур тесным проходу. В результате только и смог, что, вытянув шею, заглянуть в зал.

Правда, лучше бы и не заглядывал. Потому как то, что он увидел и услышал заставило тело задеревенеть, а душу наполниться противной смесью из злобной ненависти, мерзкого отвращения и леденящего ужаса.