«Вот тебе и возможность научиться пользоваться даром» — усмехнулась она, прикрыв глаза. «Имеет-ли смысл барахтаться дальше?» — Ксюша растерла начинающие ломить виски. Шорох стих, оставив мир в объятиях ватной тишины. Ей впервые в жизни захотелось напиться до синих чертиков. Забыться, убежать от этого мира… Она нашарила рюкзак, достав оттуда, подаренную Паяцем, бутылку Мартини.

***

— Вот скажи мне, Паяц, разве я похож на ищейку? — не унимался Тесла, щуплый и невысокий мужчина с по лошадиному вытянутым лицом, — нет, ты ответь…

К тому моменту, как группа была готова выдвигаться, Скифа уже и след простыл. Штирлиц не говорил на прямую, что хочет оставить девчонку у себя, но что-то такое все время витало между строк, проскальзывало в задумчивом взгляде. Или он просто хотел так думать?

— Меньше знаешь — крепче спишь, — отозвался парень, влезая на громадную глыбу.

— Там что-то есть, — нахмурился Спец, махнув в сторону очередной промоины.

Паяц быстрым шагом направился в указанную сторону.

В яме заторможено покачивались чумазые пустоши. У двух из них виднелись открытые переломы, вполне свежего вида. Один, стоящий на небольшом отдалении, выделялся здоровенным красным пятном на куртке.

— Ну, что, можем считать свой долг выполненным? — подал голос молчаливый Вайс, потирая гладковыбритый подбородок.

— Нет. Надо спуститься, посмотреть, — Паяц достал болт, с тоской подумав о втором арбалете, что он подарил Сахаре.

— В пустую время потратим, — с сомнением покосился на яму Тесла, поправляя явно великоватый, военный бушлат.

Первый болт пробил голову ближайшего зараженного.

***

Бывший опорный пункт полиции хозяева Мирного использовали под собственные нужды. Бежевая краска стен слегка потрескалась по углам, но была бережно подкрашена, точно также как регулярно счищалась и закрашивалась ржавчина с железных дверей. В неприметном кабинете, Скифа, уже ждали. Худощавый брюнет протянул ему руку:

— Как съездил?

— Потом, — твердо отрезал Скиф, пожав сухую, теплую ладонь — что у нас тут?

— Начальник охраны и техник, работавший в ту смену.

— Что говорят?

— Валят друг на дружку, а сами как бы не при делах, — развел руками мужчина.

— А сам, что думаешь?

— Да какие из них диверсанты… — закатил он глаза, — Шпала до Улья электриком всю жизнь проработал, а Викинг только вступил на должность, там все раз тридцать перепроверено.

Скиф тяжело вздохнул, растерев переносицу.

— Давай их по одному.

И потянулись минуты придирчивого допроса. Раньше использование дара доставляло ему особое удовольствие, не легкое выманивание сокровенных мыслей, а ломающее психику давление. Он упивался властью, но все рано или поздно проходит… На смену головокружительному чувству собственного превосходства пришло равнодушие, вкус победы приобрел плотный цвет обыденности, череда испытаний сменилась ежедневными заботами о своем мирном курятнике. Казалось, он уже стал забывать, как это когда все кругом против тебя.

— Так ты говоришь, провел ночь у Скарлет, а с утра отправился на работу?

— Да.

Рыжеволосая бестия была даже не за цепкой, а скорее стопроцентным алиби, от нее вовремя еще никто не уходил. Стоило-ли дальше расспрашивать мужика, который, пришел на место уже после того, как все случилось? Время шло, а продвижений в деле так и не было…

— Хорошо, на сегодня все свободны, — Скиф повернулся к притаившемуся в угли писарю, — все записал?

Парень утвердительно кивнул.

— Потом с отчетами ко мне на стол.

Он вышел на залитую солнцем улицу. Типовые пятиэтажки носили здесь следы прошлых эпох. На маленьких, изгрызенных временем балкончиках сушилось белье. С торца проглядывали желтоватые куски рекламных баннеров. На детской площадке вальяжно расположились молодые рейдеры. Еще вчера эти парни пачками косили зараженных, а сегодня оккупировав уцелевшие качели — балансир восторженно ржали, качаясь вверх — вниз. Как дети малые…

Он прошел вниз по улице, завернув к стоящему особняком одноэтажному дому. Уважаемый в стабе человек мог позволить себе жить отдельно. Калитка из цельного листа металла была гостеприимно открыта. Скиф вошел внутрь.

Практически сразу, из-за кустов, вынырнули двое парней в зеленом камуфляже.

— Приветствую, — протянул руку долговязый детина, лет двадцати пяти, — чем обязаны?

— Бродяга у себя?

— Ага, — уверенно кивнул охранник.

— Иди, скажи ему, разговор есть.

Скифа коробило от мысли, что фракция торгашей во главе с Бродягой, приобретает все больший вес в стабе. Он отошел с солнцепека, опустившись на лавку в ажурной тени раскидистой березы. Тихий шепот листвы помогал расслабиться, настроиться на добродушный лад, что было немаловажным для предстоящего разговора.