Но поверь: Я каждого из вас жалею и люблю – не говоря уже о Сыне… Но попробуйте совместить жалость со справедливостью: ни у кого не получится! Пойми: это у вас, на Земле, не получится, а у меня на Небесах… впрочем, что Я буду Сам Себя превозносить? Сам когда – нибудь увидишь! Понимаю: хочешь поскорей – немедленно, сейчас! Но извини: пока что не готов! Сколько тебе изначально отмерено – столько и должен прожить! А иначе даже тот малый порядок, что есть на Земле, улетучится!

Вот в какую бы эпоху теперь тебя определить? У потомков ты пожил достаточно – "не всё коту масленица"… Ну, а из прошлого в какую бы эпоху ты хотел? Вижу, вижу, что растерян. Ладно, не спеши: подумай…

Александр действительно испытывал смятение: в памяти мелькало всё, что он, как историк, знал о прошлом, но все эпохи почему – то ему представлялись весьма неприглядными. И какая – то неодолимая сила тянула его дальше, дальше, в незапямятную древность, времена доисторические, чуть ли не в палеолит! Но, вообразив себя на минуту неандертальцем – свирепым, косматым, пещерным – он не успел ужаснуться, как его понесло еще дальше!…

На высоком раскидистом дереве, усеянном вкусными плодами, мирно нежилась внушительных размеров обезьяна. Время от времени она лениво протягивала лапу и отправляла в пасть очередной сочный плод, потом долго и смачно его пережевывала.

Она была вполне довольна жизнью.