Я покачал головой. О причинах такого равнодушия догадаться было несложно. Очевидно, что лейр уже сталкивался с чем-то подобным. И явно не раз.

На мой невысказанный вопрос он равнодушно пожал плечами:

— Вся планета напичкана подобными «местами силы», как их называют аборигены. Я побывал в парочке. Даже сталкивался с кое-чем интересным. С кое-чем опасным, я бы даже сказал. И умудрился выжить. Так что, нет, я не испытываю священного трепета перед юхани и их убогими склепами. Прости, если разочаровал.

Я кивнул, не став развивать тему. Тирада Затворника оказалась для меня несколько внезапной, но впечатление произвела интересное. Личность моего спутника и его прошлая жизнь по-прежнему оставались загадкой, однако очередная деталь большой мозаики все-таки встала на место. Я чувствовал, что он непросто не трепетал перед юхани и их наследием. Он их ненавидел. И пусть он как мог старался скрыть это за ехидными ухмылками и холодным взглядом, я все же сумел разглядеть кое-какие намеки на это в глубине его выцветших глаз.

— Будем пялиться друг на друга или делом займемся?

Ухмыльнувшись в ответ, я отвернулся и с осторожностью прошествовал вглубь пещеры, жестом поманив за собой летающий шар света и его создателя.

Прошагав вперед несколько метров по все такому же гладкому полу и разочарованно отметив отсутствие даже намека на наличие стен, я вздохнул и поинтересовался:

— Ты уверен, что здесь вообще есть хоть что-то?

В холодном свете шара лицо Затворника казалось таким же неестественно-бледным, как у Аргуса, а в чертах проступало больше морщин, чем обычно. В этот момент он казался старым настолько, что мог бы перещеголять саму Майру Метару.

— Пусть твой ихор нам об этом скажет, — сказал он.

Не желая, чтоб он еще раз упрекнул меня в чрезмерном внимании, я поспешил сотворить новую порцию темной субстанции, в момент покрывшей весь пол вокруг нас тонким клубящимся слоем.

И все. Ничего больше не произошло.

Когда же ситуация не изменилась, я, спустя минуту, снова обратился к своему вынужденному напарнику:

— И?

Он, показавшийся мне немного растерянным, промолчал. Впервые, за время нашего недолгого знакомства Затворнику нечего было сказать. Кроме:

— Здесь что-то не так.

Я зафыркал. Это была последняя капля в чаше моей сдержанности. Открылись внутренние вентили и полился чистейший сарказм:

— О, ну конечно! Как же иначе? Разумеется, что-то не так. А когда бывало иначе?

— Я серьезно, Риши. — На Затворнике не было лица и говорил он с каким-то надрывом, словно каждое слово обходилось ему неимоверно дорого. — Я чувствую. Что-то… произошло. Здесь кто-то был. И не сказать, чтоб очень давно…

Занервничав, я поспешил напомнить:

— Каким образом? Пещера же была запечатана.

Однако он и не думал спорить и отрицать.

— Точно. И тем не менее, кто-то обошел все печати, спустился сюда и… — Затворник замолчал и прикрыл глаза, будто прислушивался к чему-то за пределами восприятия традиционными органами чувств. Я хорошо понимал подобное состояние, однако все реже и реже обращался к нему. По вполне очевидным причинам шепот Теней уже не делился со мною подсказками.

Когда время молчания затянулось, я, выгнув бровь, спросил:

— Что будем делать?

Затворник ожил. Открыв глаза, он указал световой сфере направление вперед и сам, не отставая, последовал за ней же. Я следил за всем этим действом, не двигаясь с места и скрестив руки на груди.

— Глянь сюда, — возбужденно проговорил мне Затворник, почему-то остановившись на краю пятна света и ткнув куда-то за его пределы. Дальше ступать он как будто не решался. — Риши, проверь, что это!

Это было немного нетипично для столь самоуверенного субъекта, так что я и не думал смягчать насмешливость в словах:

— А сам чего? Боишься?

Затворник раздраженно махнул своей редеющей гривой. Казалось, еще немного и он просто взорвется от перенапряжения.

— Здесь барьер! Или что-то вроде того. Не могу пересечь его.

— С чего ты взял, будто я смогу?

— Попробуй хотя бы!

Решив не измываться над человеком понапрасну, я все-таки уступил просьбе. К тому же самому было жуть как интересно.

Шагнув сквозь растворяющиеся клубы ихора, я встал вровень с лейром и вгляделся туда, куда указывал его слегка дрожащий перст. Темнота в пещере была чересчур густой и чудо-светильник не слишком-то справлялся с задачей. Его свет с огромнейшим трудом пробивался сквозь мрак, отчего в голове сама собой возникла идея о том, что это было сделано самими строителями подземелья нарочно. Вопрос только для чего?