— Я тот, кто…

И я конечно же не успел договорить.

Критическое перенасыщение Обсерватории энергией и столкновение с акашем случилось как по заказу — синхронно. Я успел увидеть, как острый нос крейсера вгибает внутрь прозрачную стенку иллюминатора, а потом отпустил вожжи и вместе со всем, что находилось ближе, чем на световой год, исчез во вскипевшим черно-красным облаком взрыве.

Вся россыпь лун Авиньона отразилась в блестящем черном корпусе «Шепота», когда он выскочил из гиперпространства, нацелившись на седьмой по счету спутник. Чуть меньше стандартной недели прошло с тех пор, как это кораблик видели в секторе ныне известном как Рваный Рукав, но никто, как водится, ничего толком не знал о произошедшем. Хотя слухов ходило немеряно.

Некоторые говорили, что лейры вернулись из небытия и с помощью своей черной магии сумели уничтожить сразу два флота. Кто-то утверждал, будто разверзлись врата в преисподнюю, из-за чего даже тамошнее солнце потемнело, и только совместными усилиями двух воюющих держав удалось предотвратить казавшуюся неизбежную гибель всего и вся. А кому-то это казалось несусветными выдумками и бредом сумасшедшего, помешавшегося на мистике и сказках. Кто-то даже верил, будто война между Риоммом и Тетисс все еще продолжается. Находились и другие, куда более экстравагантные выдумки. Тем не менее, все они, так или иначе, сходились в одном — без Теней там точно обойтись не могло.

Я невольно улыбнулся. Хоть о чем-то слухи не врали. Тени и впрямь изрядно навели шороху, хотя отголоски этой деятельности еще не раз аукнутся не только жителям Рукава Маса, но и всей Галактике. Впрочем, самое страшное позади. Что, несмотря на скепсис некоторых индивидов, все же не могло не радовать. По крайней мере, я по-прежнему был жив. Как и те, кто вдруг стал моей новой семьей.

— Риши? — оклик Гии, пилотировавшей «Шепот», вывел меня из задумчивого созерцания. — Ты уверен, что он там будет?

Я отвернулся от иллюминатора, за которым разрастался песчаный эллипсоид Семерки, и, прежде чем сердце успело екнуть, сказал:

— Он дал слово.

— Тоже мне гарант уверенности, — хмыкнул Затворник… нет, Эпине… хмыкнул Эпине, собственнически приобняв Гию за плечи. Той, кажется, было не слишком удобно, но она стоически терпела.

Я ухмыльнулся в ответ и плотнее закутался в полы старого потертого сюртука. Кажется, он прежде принадлежал Эпине, но по размеру подходил почти идеально.

— И все же это странно, — проговорила Гия.

Я не был уверен, к чему она так сказала, но на всякий случай решил согласиться.

— Пожалуй. — Сказав это, я снова уставился в иллюминатор. Там уже начинали маячить призраки моего совсем недавнего прошлого, готовые растерзать меня в клочья. Может потому он и назвал именно это место. Пепелище космопорта Глосса, где еще торчали ломанными клыками обожженные руины таверны «У Мар’хи». И место сожжения тела Мекета…

Глаза вдруг зачесались. И прежде, чем они успели наполниться слезами, я быстро сморгнул, а после еще несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул. Трудно было представить, что именно толкнуло Аргуса назначить встречу именно здесь, но отказаться я не мог. Хотя бы потому, что должен был убедиться в том, что прошлое меня не пугает.

По всем законам здравого смысла я вообще не должен был остаться в живых. Взрыв, спровоцированный ихором и порожденный самой Обсерваторией, прошил космическое пространство сразу на обоих планах бытия. Физически волной разнесло не только саму машину Бавкиды, но и весь дрейфующий поблизости флот. Корабли Тетисс и Риомма прошило, точно бритвой бумажные фигурки, а затем нещадно скомкало и размазало по космосу до самой звезды. В плане же ментальном был порожден невиданной мощи циклон, что тщательней Иглы Дживана, аннигилировал Тени, вытравив их из ткани пространства-времени и обратив в абсолютное ничто менее чем за тысячную долю секунды.

Столь мощные силовые выбросы, в эпицентре которых я находился, просто не могли оставить от меня (да даже от Аргуса!) целого атома. Мое тело на тот момент уже было изношено и превратилось в хрупкую структуру, способную рассыпаться от малейшего колебания.

И все же этого не случилось.

Трудно сказать, что именно произошло в то мгновение, но когда я пришел в себя голым и запертым в медицинской капсуле на борту одного из Дианиных крейсеров, я понял одно — всякая моя связь с Тенями теперь разрушена. Во мне не осталось ихора. И интуитивные позывы, которые я время от времени испытывал, ушли навсегда. Я стал обычным смертным. Нормалом, которому еще только предстояло найти свой путь во Вселенной. Я вошел в локус Истоком, идеальной Тенью, а покинул его никем. И пускай принятие этого до сих пор не уложилось в моей голове, я чувствовал, что придет день и до меня наконец дойдет — чтобы представлять из себя хоть какую-то ценность достаточно просто быть собой.

— Эй, — внезапно окликнул меня Эпине. — Ты чего это скуксился?

Больше всего хотелось уклониться от ответа, но я знал, что он не отстанет. С тех пор, как мое бессознательное тело выловили из открытого космоса, в котором оно проболталось несколько часов после взрыва, лейр (хоть называть его лейром теперь уже не было ни малейшего смысла) то и дело проявлял в мою сторону неслабый интерес. Поначалу я полагал, будто его изумляет, каким таким чудесным образом мне удалось остаться в живых, но постепенно до меня стало доходить, что он просто беспокоился. Я не знал всей истории жизни Сета Эпине и не подозревал, с кем или чем ему приходилось сталкиваться, но предполагал, будто он понимает мои ощущения. Эту дезориентацию. Эту рассеянность и невнимание. Эту потерю веры в самого себя.